Б. Седов - Валет Бубен

Этот спокойный мужик в девяносто третьем году голыми руками завалил пятерых беспределыциков в прессхате, куда его отправили развеселые вертухаи. А потом тихонечко постучал в дверь и попросил сделать приборочку в камере. У вертухаев отвисли челюсти, и Таран спокойно вернулся в свою келью. И допил чифирок, который даже не успел остыть.

Вот такой спокойный и рассудительный человек.

– Хорошо, – спокойно и рассудительно ответил он, – так и передам. Но от себя скажу – делай как знаешь, но попусту на рожон не лезь. Общество этого не любит.

– Знаю, что не любит, – ответил я, – но я тоже кое-чего не люблю. А чего именно – вот об этом на сход-няке и расскажу. Будь здоров, Таран, скоро увидимся.

– Вряд ли. Меня там не будет. А вообще – будь здоров, Знахарь, – ответил Таран и повесил трубку.

Я посмотрел на Доктора и увидел, что он с сомнением качает головой и, щурясь, смотрит куда-то вдаль, переваривая какие-то свои мысли.

Потом он посмотрел на меня и громко сказал:

– Ты извини, Знахарь, но общество нужно уважать. На то оно и общество.

– Конечно, нужно, – ответил я, – но я хочу, чтобы общество в ответ уважало меня и не присылало всяких там беспородных Стержней.

– Ну, ты авторитет, тебе лучше знать, – сказал Доктор и качнул головой в сторону двери.

Я кивнул в ответ и, зевнув, сказал:

– Пойдем-ка во двор, я тебе кое-что покажу. Запустили с Толяном хозяйство, пора вам жопу порвать слегка.

– А что такое, – притворно забеспокоился Доктор, – что запустили-то?

– А вот я тебе сейчас и покажу. Идем-идем. И мы вышли из кабинета.

Нам нужно было обсудить кое-какие частности тактики и стратегии, которых следовало придерживаться в процессе сходняка, и тем, кто слушал наши разговоры, совсем незачем было знать наши маленькие секреты. То есть, им-то, конечно же, это как раз очень было нужно, но – обойдутся.

Таран снова позвонил мне в тот же вечер и сообщил, что сходняк назначен через три дня, и произойдет там же, где меня в свое время короновали. Мои требования учтены, и Саша Сухумский обещал прибыть лично. По большому счету мне на этого Сашу было глубоко насрать, и я отдавал себе отчет в том, что мне все это нужно только для того, чтобы показать обществу, что я не мальчик, которого можно строго поманить пальцем, и он тут же прибежит со словами «чего изволите, ваши сиятельства». И то, что мои заявки удовлетворены, говорило в мою пользу. Тут одно из двух. Или меня действительно уважали, в чем я сильно сомневался, или жаба настолько придушила моих дорогих авторитетов, что они готовы удовлетворить любой мой каприз, лишь бы поскорее приступить к приятным разговорам о том, как нехороший Знахарь принесет им еще денег

Три дня прошли, и до встречи в «Балтийском дворе» осталось несколько часов. Подробно проинструктировав Доктора на случай неприятного развития событий, я закрылся в кабинете, чтобы собраться с мыслями перед ответственным выступлением, а вместо этого почему-то вспомнил о Наташе.

После разборки в Самаре, когда мы приехали в гостиницу, я за ужином сказал Наташе, где лежат камни, которые она может взять себе. Прежде я хотел отдать ей банк в Лейпциге, но, поразмыслив, пришел к выводу, что правильнее будет закрыть арабскую тему, чтобы больше никогда к ней не возвращаться. И поэтому сказал ей номер депозитного сейфа и код ячейки в банке «Нордэфрикен» в Каире. Если у нее все пройдет гладко, мне больше не придется ездить в эту долбаную Северную Африку и смотреть на верблюдов и арабов, тусующихся вокруг в количествах, превышающих всякие разумные пределы.

Наташа отказалась записывать номера, сославшись на железную женскую память и на то, что бумаге доверять нельзя. Камней в Каире было миллионов на пятьдесят, и, передавая Наташе ключ к богатству, я сказал, что лично для себя она может рассчитывать на половину, а остальное пусть сохранит для меня. На всякий случай. Если дело дойдет до того, что я останусь ни с чем или без второго глаза, то эти деньги помогут мне в смысле хорошего дома и хорошей жены, чтобы достойно встретить старость. Ну, это, конечно, только в том случае, если Наташа не свернет себе шею в каком-нибудь очередном экстремальном кульбите.

После ресторана мы отправили Алешу в одноместный номер, а сами, завалившись в койку, разнообразно развлекались до двух часов ночи, а потом, наконец, заснули.

Утром Наташа собралась и, не устраивая долгих душещипательных прощаний, быстренько отвалила. Уходя, она пообещала мне, что мы обязательно увидимся, и я ни минуты не сомневался в том, что именно так оно и будет.