Б. Седов - Валет Бубен

– Ну, так вышло, – заерзал Доктор, – я тебе потом расскажу. Дело-то в другом. Оно, может быть, и лучше, что все так вышло.

– Что вышло-то, говори, не тяни Муму!

– Ну, я и говорю, а ты не даешь!

– Ладно, давай-ка еще по одной.

Мы закрепили достигнутый успех, и Доктор, вытерев салфеткой губы и снова закурив, продолжил:

– В общем, когда мы уходим, то оставляем секретный знак. Вроде как в шпионских фильмах волосинку к двери приклеивают. Только у нас по-другому.

– Ну-ну, прямо Джеймсы Бонды!

– А ты не смейся, Костя, тут очень интересное дело получается.

– Ладно, давай, излагай.

– Короче, когда мы вернулись, то увидели, что в доме кто-то побывал. Мы тщательно обыскали все, часов шесть лазили, и нашли все-таки.

– Что нашли? – я аж подался вперед от любопытства.

– Восемь жучков. Микрофонов, то-есть. Ну и звонок случайно оборвали.

– Вот блин, – покрутил я головой, – интересная херня получается.

– Но это еще не все, – сказал Доктор, явно желая похвастаться своей сообразительностью. – Когда мы ехали обратно, то на заправке встретили Стержня.

– Ага, – вставил я, хотя что именно означало это мое «ага», еще и сам не понимал.

– Ну вот. И самое интересное, что мы ехали сюда, а он – отсюда. Правда, он сказал, что заезжал совсем в другое место, к какому-то приятелю, то есть вроде как отмазался, но я ему не верю. И у него в машине еще двое сидели, но через темные стекла не видно было, кто именно.

– Я тоже ему не верю, – сказал я и налил еще по одной.

Похоже было, что период благополучия оказался очень коротким. Минуточек так на двадцать, не больше. Мы приняли на грудь, и я спросил:

– Ну, а что микрофоны?

– А мы их оставили как есть. Причем два – прямо здесь, в кабинете.

– То есть как это? – опешил я. – Это значит, то, о чем мы сейчас говорим…

– Не-не-не! – замахал руками Доктор. – Мы что, лохи, что ли? Я позвонил одному спецу, он по электронике так шарит, что будь здоров, он это дело осмотрел, объяснил нам все, и эти два отключил. И теперь там, где нас слушают, думают, что в этой комнате просто никого нет. А еще он показал, как включить их снова. И тогда можно нормально запускать дезинформацию. Правильно?

– Правильно, – подтвердил я, переваривая услышанное.

– Толян сначала, когда мы вышли во двор перетереть все это, заорал, что их нужно выкорчевать на хрен, а я ему говорю – дурак ты, Толян, зачем шпионов напрягать, пусть думают, что все путем. Верно, Костя?

– Ну, Доктор, – сказал я, и в самом деле довольный тем, что у меня такой башковитый помощник, – с меня поллитра. Иди, принеси ее!

Доктор поскакал на первый этаж за водкой, а я обалдело уставился на телевизор, работавший без звука, и, следя за тем, как орехи ловко скачут прямо в шоколадное море, подумал – это, значит, поганка, которая «по мелочи». Тогда что же будет «по-крупному»?

А «по-крупному» наверняка будет продолжение и развитие этой же самой цвяхи. И дует этот сквознячок не от федералов каких-нибудь, а от братвы. Братва денег хочет. Мало им, блин, того, что я принес в клювике из-за границы. Проглоты, бля! Ладно, разберемся.

Дверь открылась, и вошел Доктор с бутылкой «Смирновской».

Перелив ее в графинчик, торчавший из наколотого льда, он разлил по рюмкам остатки первой бутылки и с некоторой фамильярностью, которую я, впрочем, прощал ему по пьяному делу, сказал:

– Ты, Костян, конечно, главный пацан. Вор в законе и все такое. Но мы-то у тебя тоже не на помойке найдены, а?

– Точно, – подтвердил я, подняв рюмку. – Ну, за башковитых ребят! За вас, значит, с Толяном.

– Годится, – сказал довольный Доктор и тоже поднял рюмку.

Мы чокнулись, и не успел я проглотить водку, как вдруг тихо запиликала моя трубка. Чертыхнувшись, я поставил пустую рюмку на стол и, морщась от водки, слегка попавшей не в то горло, взял мобилу На табло был Алешин номер и, вспомнив вдруг, что в последний раз с его номера мне звонил поганый арабский террорист, сжав зубы, нажал на кнопку.

– Костя, это я, – прозвучал в трубке Алешин голос.

У меня отлегло, и я обрадованно спросил:

– Ну, как ты там устроился, все в порядке?

– Да, все хорошо. Сижу в номере, смотрю телевизор, пью пиво.

– Пиво?

Я опешил. Пиво…

– Да, пиво, – в голосе Алеши прозвучал вызов. – А что, тебе можно, а мне нельзя?

– Да, в общем-то, пей, конечно… – промямлил я, – только особо не увлекайся, а то синим станешь. Помнишь, я тебе бомжей показывал?

– Помню, – ответил Алеша, – но ты-то вроде пока не посинел, а пиво трескаешь с божьей помощью, аж за ушами булькает.