Б. Седов - Валет Бубен

– Ну что у вас там? – спросил Знахарь.

– У нас все в ажуре. Еще двое арабов и трое федералов. Мы с ними сыграли в ковбоев и выиграли.

Тут он увидел лежавшего на земле мертвого братка, смотревшего в небо открытыми неподвижными глазами, и сказал:

– Эх, бля, жалко Серегу! Вчера у него день рождения был, двадцать четыре стукнуло…

Знахарь с сожалением развел руками.

– Ну все, можешь снимать, – сказала Наташа Алеше.

Все посмотрели на них и увидели, что Алеша стягивает с себя переплетение ремней и проводов, а Наташа стоит рядом, вертя в руке какую-то блестящую штучку.

– Что там было? – спросил Знахарь.

Наташа пренебрежительно поморщилась и ответила:

– А-а… так, для школьников. Ну, чтобы понятнее было, вроде того, как мина ставится на неизвле-каемость.

– Понятно… – протянул Знахарь.

Взглянув на валявшегося на земле Ахмада, он сказал:

– Ну, вставай, герой джихада, будем решать, что с тобой делать.

Ахмад поднялся. Все лицо у него было в крови, глаза блуждали, и ничем он не напоминал теперь того уверенного и сильного человека, который не так давно диктовал Знахарю условия и чувствовал себя хозяином положения.

– Это он Серегу? – медленно спросил Бурлак. Знахарь посмотрел на съежившегося террориста и, усмехнувшись, сказал:

– Ты только не спеши его убивать. Да, это он. Я думаю, что нужно выбрать ему казнь из тех, что у них приняты. Пусть на своей шкуре попробует.

Вдруг раздался выстрел, и Ахмад упал с простреленной головой.

Все резко дернулись, схватившись за стволы, а Наташа, которая только что спасла Ахмада от страшных мучений, сунула пистолет в кобуру и сказала:

– Скажите мне спасибо, что я не позволила вам стать такими же, как они.

Бурлак неколько секунд сверлил ее бешеным взглядом, потом его лицо смягчилось и он бросил:

– Ладно… Забыли.

Наташа тем временем огляделась и, заметив полузасыпанную мусором крышку люка, сказала:

– Откройте-ка ее кто-нибудь.

Бурлак сделал жест, и двое братков, разбросав ногами мусор, поддели крышку люка какой-то ржавой железякой и откинули ее в строну.

Заглянув туда, Наташа внимательно осмотрела снятое с Алеши взрывное устройство и бросила его в люк.

– А теперь всех мертвяков туда же. Мы их сейчас так похороним, что сам апостол Петр не разберет, чьи где ноги и головы.

Мертвяков набралось девять штук: Губанов с тремя подручными, которые прятались в развалинах, но, как оказалось, прятались плохо, и Ахмад со своими четырьмя джигитами.

Серега, погибший от пули Ахмада, естественно, не входил в эту холодную компанию. Его ждали нормальные похороны с отпеванием и прочими ритуальными действиями.

Трупы один за другим, исчезали в люке, и, наконец, чугунная ржавая крышка с лязгом встала в гнездо, накрыв эту импровизированную братскую могилу.

– Пошли отсюда, – сказала Наташа, которая странным образом стала вдруг как бы контролировать ситуацию, причем не прозвучало ни одного возражения, настолько рациональны и правильны были ее распоряжения.

Братки положили Серегу на три сколоченные вместе доски, которые раньше служили строителям, и, взявшись за углы, понесли его к выходу из разоренных беспредельной перестройкой развалин домостроительного комбината № 4.

Серегу загрузили в джип, остальные расселись в «линкольн» и «девятку», и Наташа сказала:

– А теперь посмотрим, как взрываются четыре килограмма пластида.

И она, сдвинув пластиковый щиток предохранителя, нажала на красную кнопку.

Взрыв был настолько мощным, что все три машины подпрыгнули.

И тут все, кто смотрел в ту сторону, увидели, как над руинами высоко в небо поднялся узкий и высокий фонтан каких-то ошметков, и даже с такого рас-тояния, а до места взрыва было около ста метров, было видно, что фонтан этот был красного цвета. Шахта люка сработала как ствол, в который вместо пороха была заложена взрывчатка, а сверху, вместо пуль – девять трупов.

А над этим кошмарным выбросом крови, мяса и обломков костей стремительно вертелась, как монета, подброшенная ногтем большого пальца, чугунная крышка люка.

Знахарь смотрел на нее и думал о том, как же она упадет – орлом или решкой? И что это могло бы значить – лицо улыбающейся фортуны или ее голый зад, в очередной раз насмешливо подсунутый ему прямо под самый нос?

Поживем – увидим, подумал он и сказал:

– Поехали отсюда.

В Пулково меня встретил Доктор.