Б. Седов - Валет Бубен

– Знаю, – кивнул я, – отлично знаю. И заметь, что эти авторитеты, которые громче всех кричат о соблюдении воровского кодекса, сами же его и нарушают. Взять хотя бы того же Стилета, чтоб ему на том свете раскаленный лом в задницу засунули.

– Верно говоришь, – кивнул Бурлак. – А я так думаю, что эти понятия только для того, чтобы рядовую братву в узде держать. Тут как в партии – кто наверху, тот делает то, что хочет, и на всякие там понятия плюет. Это я уже давно понял. Да и сам ты,

Знахарь, разве не так делаешь? Ты пойми, я не в упрек тебе говорю, просто сам в авторитеты целю и знаю, что буду поступать точно так же, как и остальные. А дальше все от человека зависит.

– Точно, – подтвердил я, – так и есть. Именно – от человека. Ну что, еще по одной?

– А давай! – с готовностью поддержал мою свежую мысль Бурлак и разлил водку.

Мы приняли еще по одной, и он сказал:

– Ну так что у тебя за дело, давай, излагай, а то мы что-то о теории заговорились, пора и к практике переходить.

– Пора, – согласился я.

Налив себе минералки, я заговорил о деле.

– Так вот, мой названый брат в руках у «Аль-Ка-иды».

Бурлак округлил глаза и присвистнул:

– Эка тебя занесло! Высоко летаешь, Знахарь, с такими знаменитыми людьми схлестнулся!

– Вот именно. Они хотят получить за него выкуп, и этот выкуп у меня есть.

– А что за выкуп, крупная сумма?

– Это вообще не деньги. Это просто одна старинная книга.

– Это что же за книга такая, – наморщил лоб Бурлак. – За какую это такую книгу исламисты человека в заложниках держат? Ну не за подшивку же «Плейбоя» за последние тридцать лет?

Наташа засмеялась, и я ответил:

– Конечно, не за «Плейбой».

– Тогда получается, что у тебя какой-то особо ценный Коран, потому что никакая другая книга не может представлять для них большой ценности, – уверенно заключил Бурлак, и я приятно удивился его сообразительности.

– Правильно получается, – подтвердил я.

– И еще получается, что Бурлак не такой тупой, как это кажется с первого взгляда, – с довольным видом сказал Бурлак. – Ну что, еще по одной?

– А как же! – согласился я, и мы выпили еще по одной.

Рюмочки были маленькие, граммов по двадцать, так что такое частое опрокидывание их не могло привести к каким-нибудь неприятным последствиям. Голова оставалась ясной, язык работал четко, и только приятное тепло расходилось после каждой рюмочки по всему телу.

– Да, Бурлак, у меня имеется особо ценный Коран, за который они готовы не то что заложников хватать направо и налево, а еще и продать свои бессмертные бородатые души самому шайтану.

– О как! – изумился Бурлак и закурил. – А посмотреть-то на него можно?

– Можно, – великодушно ответил я, – потом покажу.

Бурлак кивнул, и я продолжил:

– Сначала я думал, что этот Коран представляет ценность только для них. И нужно было всего лишь грамотно организовать обмен, чтобы не пострадал заложник. Но потом я узнал еще кое-что и теперь не хочу отдавать им книгу. Но и Алешу нужно вытащить. Вот такая вот задачка.

– Та-ак… – Бурлак прищурился куда-то в пространство, – значит, их нужно валить. Всех до единого.

– Вот именно, – подтвердил я, – но Алеша должен остаться невредимым. И чтобы ни один волос. Понимаешь? Если такой возможности не будет, придется отдать им Коран.

– Короче, и чтобы волки сыты, и овцы целы, – задумчиво протянул Бурлак. – А что это за Алеша такой, что ты за него так болеешь?

И он внимательно посмотрел на меня. Я помолчал и ответил:

– Из-за меня погибла его сестра, а его самого выкрали агенты ФСБ и попытались сделать из него своего пидара гнойного. Но ничего не вышло. А к арабам этим он попал опять же из-за меня. И я теперь просто честью своей должен его вытащить.

– Тогда понятно. Ну а Коран этот, что в нем ценного?

Я усмехнулся и сказал:

– Я не буду говорить тебе, что именно в нем такого ценного, но обещаю, что если поможешь мне благополучно провернуть эту операцию, то я тебя отблагодарю. Не буду называть суммы, но обещаю, что это будет в любом случае больше, чем ты хотел бы. И тогда ты сможешь купить себе островок в Карибском море и послать всех очень далеко. Вместе с их авторитетами и понятиями.

– Складно звонишь, Знахарь, – засмеялся Бурлак и налил еще.

Было видно, что такая перспектива ему по душе. Еще тогда, на зоне, присмотревшись к нему, я увидел, что у нас с этим парнем много общего. Он не был прирожденным уголовником, не принимал блатной мир как нечто родное, не радовался своей причастности к криминалу. Но, с другой стороны, волею судьбы получив такую роль в жизни, следовал ей со всей возможной строгостью и по-своему честно. И, гадом буду…