Б. Седов - Валет Бубен

Он обогнал какого-то резвого парня на «БМВ» и спросил:

– А ты случайно не в курсе, чьи это дела были?

Я подумал, что раз Стилета похоронили, то скрывать вроде как и нечего, и сказал:

– Случайно в курсе.

– Да ну? – оживился Бурлак. – И кому же это он так помешал?

– Стилета знаешь?

– Это питерского? Так его вроде самого грохнули недавно. Я по телевизору видел, как его «мерседес» пионеры на металлолом разбирают.

– Вот-вот. А про то, как незадолго до этого в Питере трех авторитетов завалили, слышал?

– Как не слышать, конечно, слышал! И что?

– А то, что это Стилет заказал и авторитетов этих, и Железного.

– Во дела! – восхитился Бурлак, обходя очередного шоссейного гонщика. – Ну вы там в Питере, я вижу, зря времени не теряете.

– Да уж, – согласился я, – все-таки колыбель трех революций, мать их так!

– И что же ему нужно было, Стилету этому вашему?

Я еще раз прикинул, что можно рассказать Бурлаку, а чего нельзя, и, решив, что можно почти все, ответил:

– Те трое должны были проголосовать на сход-няке за мою коронацию, а…

– Не понял, – перебил меня Бурлак. – Я слышал, что он сам голосовал за тебя, так в чем же дело?

– Ну, тут есть нюансы, о которых я тебе рассказать не могу. Но то, что он сначала завалил этих, чтобы лишить меня поддержки, о потом вдруг сам встал за меня чуть ли не грудью – факт. Выглядит странно, но, поверь мне, я знаю, в чем дело. А вот рассказать не могу.

– Ладно, понимаю, – кивнул Бурлак. – А Железный-то ему на хрена сдался? И главное – из вертолета, будто ему нельзя было просто заточку между ребер сунуть по-тихому

– Значит, не хотел, чтобы хоть какие-то концы оставались. Ведь при желании тому, кто его завалил бы на зоне, можно было яйца в тиски зажать, и он бы рассказал все, что знал, и дальше, сам понимаешь, по цепочке. А так – хлоп с вертолета, и хрен чего найдешь.

– Ну, это понятно. Ну а чем же все-таки Железный Стилету не угодил?

– Вопрос, конечно, интересный. Но и ответ найдется. Помнишь, когда я сам на зону пришел по делам разным?

– Конечно, помню, братва рассказывала, как ты там в яме у Железного сидел, пока он малявы слал, и как потом тебе уважуху оказали.

– Ага, уважуху, – саркастически усмехнулся я. – Стилет послал Железному две малявы. Одну – про то, какой хороший и надежный парень этот Знахарь и как его нужно приветить и как помочь ему. А другую – про то, что этого хорошего да пригожего Знахаря надо завалить втихую. И Железный послал за мной в тайгу Таксиста.

– Таксиста? – изумился Бурлак. – Так его в тот же день, как ты отвалил, в бегах объявили!

– Вот именно, – подтвердил я, – его Железный за мной вдогонку послал. И заточку ему дал, чтобы он меня завалил. Да вот только ничего у него не получилось, и теперь от него там, наверное, и косточек не осталось.

– Ты его – это?

– Да, я его – это.

– Интересную историю ты рассказал, – сказал Бурлак, притормаживая и съезжая с трассы на подъездную дорогу, в конце которой светился небольшой трехэтажный дом добротной сталинской постройки.

Внешне этот домик смахивал на здание какого-нибудь провинциального театра, потому что был украшен гипсовыми масками, мордами каких-то небывалых зверей и сатиров и вообще имел на себе много архитектурных и художественных излишеств. По обе стороны от широкого крыльца с белыми колоннами стояли яркие фонари, исполненные в старинном стиле, и все это вместе производило весьма приятное и успокаивающее впечатление.

Бурлак остановил «линкольн» напротив крыльца, и я увидел на стене у двери скромную табличку, на которой было написано «Дом депутата «Княжна»».

Хотел бы я увидеть этого депутата, подумал я.

– Все, приехали, – сказал Бурлак и вылез из машины.

Мы с Наташей последовали его примеру, и тут же тяжелая дубовая дверь медленно открылась, и на крыльцо вышел натуральный дворецкий в ливрее. Он выглядел настолько внушительно, что я почувствовал себя ничтожным крепостным, пришедшим с челобитной к барину. Дворецкий слегка поклонился Бурлаку и сказал:

– Добро пожаловать, Михаил Юрьевич.

Наташа хихикнула, я тоже, а Бурлак, оглянувшись на меня, спросил:

– А ты что, не знал, что мы с Лермонтовым тезки?

– Нет, – ответил я, – откуда?

– Ну вот, теперь знаешь.

И, повернувшись, сказал дворецкому:

– Митрофаныч, это – мои друзья. Они будут жить здесь столько, сколько им потребуется. Счет – мне.

– Э-э… – открыл было я рот, собираясь возразить, но Бурлак оборвал меня: