Б. Седов - Валет Бубен

Заказав всем кофе и прохладительные напитки, Знахарь оглянулся на банк, потом повернулся к браткам и сказал:

– Там, позади меня – банк. Вход – под позолоченным козырьком. Видите?

Все посмотрели туда, и старший группы сопровождения Крот ответил за всех:

– Видим.

– Сейчас мы кофейку попьем, присмотримся к обстановке, а потом я пойду внутрь. Вы сидите и не дергаетесь. Когда я выйду из банка, то встану у дверей. Вы подходите ко мне и окружаете, чтобы ни одна падла не смогла подойти ко мне. Потом берем машину и действуем по обстановке. Ясно?

– Ясно, – ответил Крот и сделал серьезное лицо. Братки тоже нахмурились и начали бросать по сторонам косяки, пытаясь угадать, кто из прохожих может быть той падлой, которая способна посягнуть на богатство, за сохранность которого они отвечали перед Дядей Пашей головами.

Знахарь тоже оглянулся и сразу же увидел на противоположной стороне улицы Наташу, сидевшую за таким же столиком и под таким же навесом. Она была в темных очках и широкой соломенной шляпе. Как раз в этот момент к ней подошел представительный араб и, слегка наклонившись и любезно улыбаясь, стал что-то говорить. Он, как и все южане, испытывал слабость к европейским белым девушкам. Выслушав его, Наташа шевельнула губами. Знахарь, понятное дело, не слышал через дорогу, что она сказала каирскому уличному ловеласу, но слащавая улыбка тут же пропала с лица араба, он выпрямился и быстро отошел. Наташа улыбнулась и, увидев, что Знахарь смотрит на нее, улыбнулась и медленно наклонила голову. Этот жест мог означать только одно – все в порядке, можно начинать.

Знахарь, увидев это, тоже медленно кивнул и снова повернулся к столику.

Братки сосредоточенно просекали поляну и не видели этого безмолвного диалога. Знахарь спокойно допил кофе и сказал:

– Ну все, я пошел. Смотрите в оба.

Он встал, огляделся и, повесив на плечо сумку, до этого стоявшую на асфальте рядом с его стулом, направился к позолоченному крыльцу банка.

В стеклянном тамбуре «Нордэфрикен» стоял такой же белый ящик с дыркой, как и в «Дойче Банк». Поворачиваясь к нему лицом и давая электронике осмотреть свою физиономию, перечеркнутую черной шелковой повязкой, Знахарь слегка нервничал. Уж больно неприятной была мысль о том, что сейчас может раздаться оглушительный звон и его относительно свободная жизнь кончится раз и навсегда. Но Наташа не подвела, и ее информация о том, что Знахарь больше не фигурирует в файлах Интерпола, оказалась верной.

Зайдя в просторный и прохладный холл, Знахарь осмотрелся и направился к огромному окну, рядом с которым на большом столе были разложены яркие рекламные проспекты и прочие журналы и листовки.

Подойдя к столу, он взял в руки какой-то журнал на непонятном языке и, листая его, посмотрел в окно. Ему были отлично видны сидевшие за столиком уличного кафе его сопровождающие.

Все четверо, как один, не сводили глаз со входа в банк.

– Слышь, Крот, – сказал Череп, облизывая губы, пересохшие то ли от жары, то ли от нервов, – а если, когда он выйдет, на него тут же кто-то прыгнет? Че делать будем?

– А ты не каркай, – огрызнулся Крот. – Во-первых, прямо рядом с банком никто не прыгнет. Ментов видишь?

И он показал на стоявших недалеко от входа в банк четверых бравых полицейских в темных очках и в фуражках с пижонскими высокими околышами и огромными сверкающими кокардами. На поясных ремнях у полицейских висели внушительные пушки. Служители закона стояли кучкой и, лениво переговариваясь, посматривали по сторонам.

– Вижу – ответил Череп и приложился к большому стакану, в котором звенел лед, плававший в «кока-коле», – как раз четверо. По одному на каждого.

– Ты не каркай, – злобно повторил Крот, – иди, вон, лучше такси возьми.

И он указал на остановившуюся недалеко от их столика машину, из которой вылезали трое арабов в цивильных европейских костюмах. Машина тоже была расписана, но стиль был уже несколько другим, чем на той колымаге, которая привезла братков.

Крот встал и пошел к машине.

– Дай ему сразу полтинник и сиди внутри, – сказал ему вслед Крот и, достав из пачки сигарету, снова уставился на вход в банк.

И тут произошло что-то непонятное.

Двое из вылезших из такси арабов неожиданно схватили Черепа за руки и, вывернув их, с размаху приложили рылом об капот. Череп взвыл от боли и от злости, а третий араб выхватил пистолет и, направив его на сидевших за столиком и оцепеневших от неожиданности Крота, Веселого и Банщика, оглушительно закричал что-то на своем языке.