Б. Седов - Валет Бубен

Знахарь снова кивнул и поднял глаза на официантку, которая принесла кофе. Поблагодарив ее, он взял чашечку и, обжигаясь, втянул в себя тонкую струйку горькой ароматной жидкости.

Наташа тоже приложилась к чашке, потом достала сигареты и закурила.

– Подвожу итог этой части, – сказала она. – Наташа, которую видит Губанов, верит в то, что его интересуют только мусульманские террористы и православный уголовник. И она постоянно забывает о каких-то там камнях. Ей нет до них дела.

– Ты смотри, не перестарайся, не переиграй, – озабоченно сказал Знахарь.

– Не беспокойся, – усмехнулась Наташа, – женщины умеют лгать. А если что, то они умеют сделать так, что сам черт не разберет, лжет женщина или нет.

– Ладно тебе, – сказал Знахарь, – тоже мне, феминистка нашлась!

– Ну, феминистка или не феминистка, а свою треху каждый день имею.

Оба засмеялись, и никто, посмотрев на них, не подумал бы, что разговор идет о человеческих жизнях и огромных деньгах.

– Слушай дальше, – сказала Наташа, и Знахарь послушно наклонил голову, – твоих урок повяжут, как только они сообщат Дяде Паше, что ты пошел в банк. Но камни ты из банка не выносишь. Ни в коем случае! Иначе есть риск, что у Губанова неожиданно взыграет жаба, и он решит, что обойдется и без «Аль-Каиды» и без Алеши. Загребет тебя с камнями, и все дела. Так что сразу после банка, в котором ты просто почитаешь объявления, связывайся с Надир-шахом, и, когда появится Алеша, пусть они с федералами гасят друг друга, а мы им поможем. Там у меня есть, где оружие взять.

– Там, в Египте? – сильно удивился Знахарь. – Откуда?

– Оттуда, – отрезала Наташа, – много будешь знать, скоро состаришься.

– Да-а… – протянул Знахарь, – шпионка международного класса!

– Не то, что некоторые, – парировала Наташа и встала. – Все, сеанс связи окончен. Вези меня домой.

– На Марата?

– А куда же еще? Ну не на Гражданку же, в эту поганую коробку!

С самого утра в коридорах отеля, в котором российской туристское агентство «Фараон» разместило своих клиентов, появились одетые по местной моде торговцы. Они продавали все «кока-колу», пиво, презервативы, какие-то сомнительные сладости, авторучки, девочек и мальчиков и, конечно же, кусочки знаменитых пирамид. Из этих обломков известняка, не имевших к пирамидам никакого отношения и проданных доверчивым туристам за последние сто лет по цене от пяти до ста долларов, таких пирамид можно было бы построить не менее десятка. А денег, вырученных от продажи этих обломков, с лихвой хватило бы на то, чтобы прорыть под Средиземным морем канал вроде того, который соединяет Европу с Великобританией.

Когда Знахарь в сопровождении четырех уральских братков вышел на улицу, он был поражен тем, что увидел. В прошлый раз, когда он привез в Каир камни, его пребывание в Египте ограничилось аэропортом, такси и банком. И, поскольку он видел только деловой центр Каира, египетская столица показалась ему нормальным городом.

На этот раз, когда их ночью привезли на автобусе из аэропорта, ничего особенного видно не было, и Знахарь запомнил только темные и узкие улицы. И теперь, при свете яркого солнца, висевшего высоко над головой, он с раздражением убедился в том, что от древнейшей и могучей цивилизации не осталось ровным счетом ничего. Она была полностью уничтожена, и на ее руинах громоздились странные дома без крыш, извивались грязные и вонючие улицы, по которым в произвольных направлениях и без всякой системы двигались автомобили и всадники на лошадях и верблюдах. Ни тротуаров, ни приличного дорожного покрытия и в помине не было, а вдоль стен там и тут виднелись кучки человеческого дерьма, присыпанные песком.

Иногда в просвете какой-нибудь более или менее прямой улицы мелькали далекие небоскребы делового центра Каира, но отсюда они казались чем-то нереальным и неуместным. Говоря по-простому, вокруг царил полный бардак, и потомки великих звездочетов и ученых, создавших древнюю и могучую цивилизацию, мало чем отличались от жителей обычного дикого арабского захолустья. В этой огромной деревне жили шестнадцать миллионов человек, и на улицах стоял постоянный оглушающий шум голосов, затихавший лишь по ночам. Иногда медленно проезжала раскачивавшаяся на ухабах полицейская машина, при появлении которой бездельники, азартно торговавшие чем попало, несколько утихомиривались, провожая опасливыми взглядами стража порядка, взиравшего на них сквозь черные очки, но когда он удалялся, бурление дикой и нелепой жизни возобновлялось с удвоенной силой.