Б. Седов - Валет Бубен

Губанов остался один.

Выйдя из банка, Знахарь огляделся и неторопливо пошел в сторону сидевшего в открытом кафе генерала ФСБ Александра Михайловича Губанова. А Губанов, увидев приближавшегося к нему Знахаря, был вынужден усилием воли подавить профессиональный хватательный рефлекс. Он видел, что к нему приближается матерый и опасный уголовник, повязать которого – долг всякого сотрудника ФСБ. Но при этом он понимал, что ничего особенного это ему не даст. А вот богатство, которое маячило за спиной Знахаря – другое дело. Потом, уже после того, как это богатство перейдет в руки Губанова, он может позволить себе арестовать Знахаря. Так что хватательный рефлекс генерала Губанова сейчас был сориентирован на другое. Так сказать – сменил ориентацию.

Подойдя к Губанову, Знахарь постоял над ним несколько секунд, разглядывая, затем опустился на стульчик и, положив руки перед собой, спросил:

– Ну, Губанов, так что у нас дальше?

Губанов видел многих борзых урок, и самоуверенность Знахаря не произвела на него никакого впечатления.

– Дальше? Все по плану. Звони Надир-шаху, пусть везет пацана, мы его отобьем…

– Пацана, говоришь… – перебил его Знахарь, вдруг вспомнив разговор с Алешей. – А скажи мне, гнида золотопогонная, зачем ты сказал ему, что я развратил и убил Настю?

Губанов, не ожидавший такого развития беседы, прищурился и ответил:

– А ты сам не знаешь, что ли, зачем?

– Да я-то знаю. Вот только интересно, как это вы, бляди с чистыми руками, так легко распоряжаетесь невинными людьми? Ладно – я, со мной все ясно. А он-то вообще не при делах, жил себе в тайге, Богу молился, вдруг раз – явились, не запылились! Ты же его обманул, причем не на трех рублях, а на жизни, на том, что такое хорошо и что такое плохо. Маяковского читал?

– Не тебе говорить, – сказал Губанов и щелкнул пальцами, подзывая официанта, – ты и в обычной жизни – урод, и в уголовном мире чужой. Ты ведь – неправильный вор, думаешь, я не знаю?

– Да, я неправильный вор. Но ведь и ты – неправильный мент, разве не так? И ведь ты – хуже меня, потому что ты – оборотень. Лохи, которые думают, что ты защищаешь их от таких, как я, глубоко ошибаются, потому что не знают, что единственное, о чем ты думаешь – это собственная шкура. И, между прочим, тебе прекрасно известно, что их вовсе не нужно защищать от меня. Знаешь ведь, а?

Официант принес две чашки кофе и поставил их перед собеседниками.

– Знаю, знаю, – поморщился Губанов, – а дальше-то что?

За время своей работы в ФСБ он имел таких бесед чуть меньше, чем столбиков в ограде Летнего сада. И если молодой капитан ФСБ, которым он был в далекой прошлой жизни, еще мог испытывать угрызения совести и какие-то сомнения по поводу своей деятельности, то заскорузлому и давно убившему в себе никчемные иллюзии генералу все было до лампочки. Он потерял счет небрежно поломанным судьбам и трупам, через которые в последнее время перешагивал, даже не замечая их.

– А дальше нам нужно договориться.

– Интересно, о чем еще нам договариваться? Вроде обо всем договорились, что тут неясного!

Знахарь отпил кофе и, поставив чашку на стол, посмотрел на Губанова.

– Обо всем, да не обо всем. Я хочу играть с тобой в открытую.

– Интересно, – усмехнулся Губанов, – это как?

– А вот так, – Знахарь допил кофе, – я знаю, чего ты хочешь.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи, – и Губанов поудобнее устроился на стульчике.

– Рассказываю. Ты хочешь и камни забрать, и Алешу загрести, чтобы опустить его по полной программе за то, что он посмел тебя ослушаться, и меня повязать, и арестовать кого-нибудь из «Аль-Каиды». И не говори мне, что это не так, не надо. Ты хоть и опытный шпион, но с тех пор, как твоя жадность восторжествовала над твоей осторожностью, эти намерения видны у тебя на лбу, как бегущая строка в метро. Понял?

Губанов смотрел на Знахаря и молчал. На его скулах играли желваки.

– Так вот, – продолжил Знахарь, – напомню тебе поговорки о двух зайцах, о двух стульях и еще о том, что жадность порождает бедность. Ты никак не сможешь сделать этого всего, и поэтому надо остановиться на чем-нибудь одном. Я советую тебе строго придерживаться нашего договора. Хотя договора как такового не было, это просто твоя наемная сука Наташа бегала между нами и передавала записочки, но вот как раз сейчас давай и договоримся обо всем. И помни, что ты для меня никакой не генерал, а обычный барыга. Да, чуть не забыл!

Знахарю неожиданно пришла в голову неплохая мысль.