Сергей Донской - Матёрый

Организованные борцы с преступностью, вывалившиеся гурьбой из микроавтобуса, были поразительно похожи на своих подопечных. Классические уголовные стрижки, броские шмотки, пристрастие к золотой бижутерии. Дилетант ни за что не отличил бы этих ребят от бандитской бригады, прибывшей на разборки.

Рассыпавшись по округе, обоповцы радостно опознавали своих старых знакомых:

— О, Рваный!.. Шкрек, сучий потрох!.. Братья Садыкбековы — гля, какие красавцы!.. И капитан Бахманов собственной персоной, здрасьте!

Упомянутый офицер милиции крепко обиделся, заслышав такое. Коллеги могли бы огласить его первым в списке, а ещё лучше — особняком, не путая его фамилию с бандитскими кличками.

«Твари продажные, — угрюмо подумал он. — Во время войны гитлеровцев с Курганского кряжа вышибли за пару недель, кажется, а эти только и умеют, что зубы скалить».

Негодование капитана было столь сильным, что он решил стребовать сахар с торгашей сегодня же, не откладывая дело в долгий ящик. И не два мешка, а все три. Пусть знают.

Переговариваясь приглушёнными, как на похоронах, голосами, трое сотрудников независимой телекомпании «Ракурс» просочились в кабинет Руднева, интервью с которым должно было украсить передачу «Курганск сегодня».

По обыкновению подборка сюжетов отличалась актуальностью затрагиваемых тем, к которым не мог остаться равнодушным ни один житель города. Репортаж о детском танцевальном коллективе «Катигорошек», победившем в недавнем смотре народного творчества. Выставка фартуков, искусно расшитых талантливой землячкой за сорок шесть лет её сознательной жизни. Встреча с ветераном ВОВ, пообещавшим прочитать свои новые лирические стихи у себя дома. Плюс к этому, конечно, освещение некоторых негативных явлений, портящих общую картину. В частности, плачевное состояние жилищно-коммунального хозяйства города. Именно так охарактеризовал его глава области Руднев со свойственной ему прямотой. И получасовое интервью было целиком посвящено этой животрепещущей проблеме.

Беседа могла получиться куда острее, если бы ведущая Людмила Стрекотова ткнула микрофон в каменную физиономию собеседника и саркастически предложила: «Да будет вам придуриваться, Александр Сергеевич. Расскажите-ка лучше нам, тёмным, за какие такие заслуги вы себе без малого 0, 05 гектара жилой площади отхватили? Сколько человек там прописано? Как обстоят дела с квартплатой?»

Но она, независимый репортёр независимой телекомпании, отчего-то больше интересовалась объектами нового строительства. Её ужасно беспокоило, что в сравнении с прошлым годом прирост жилого фонда Курганска сократился на восемь целых и три десятых процента.

— Что ж, это соответствует действительности, — согласился с ней Руднев. — Вы затронули одну из наших ключевых проблем на сегодняшний денъ.

На его взгляд, проблема симпатичной ведущей заключалась исключительно в её кожаных штанах, слишком жарких для летней погоды. Но ведь не снимет же, стерва! А жаль. У неё забавное строение таза.

Будто на невидимой метле летит, зажав её между поджарыми ляжками.

— Да, жилищное строительство ведётся непозволительно медленными темпами, вызывая справедливые нарекания со стороны населения, — произнёс Руднев, стараясь не слишком часто отводить взгляд от направленного на него телеобъектива. — В этом виновны те горе-хозяйственники, которые не желают приспосабливаться к новым реалиям, живут по старинке, с оглядкой на госбюджет. Но возврата к прошлому нет и быть не может! — Руднев веско прихлопнул ладонью по крышке стола. — Как говорится, что посеешь — то и пожнёшь. Без инициативы на местах далеко не уедешь. И не для того страна избирала новый курс, чтобы опять сворачивать в застойное болото. Хватит скорбеть о прошлом на могиле СССР!

Кожаные штанины ведущей возбуждённо скрипнули.

— Значит, вы полагаете, что процесс реформирования общества необратим? — уточнила она, округлив глаза. Всем своим озабоченным видом Людмила Стрекотова просила успокоить её, вселить веру в то, что на её век реформ хватит.

— Естественно, — строго сказал Руднев.

В принципе он был вполне удовлетворён уже осуществлёнными завоеваниями демократии. Для полного счастья ему не хватало лишь одной-единственной реформочки. Нет, даже закона, который обязал бы всех женщин в возрасте от 18 до 35 лет появляться в присутственных местах в таком виде, который наиболее полно отвечал бы его требованиям. А именно: строгая блузка — желательно белого цвета; обувь непременно на высоком каблуке; между блузкой и туфлями — ничего, совсем. Толстых и коротконогих депортировать к едрене фене. Старых и уродливых обязать сидеть дома. Все, никакие другие реформы Рудневу были не нужны.