Виктор Степанычев - Роман с героем

Несмотря на все опасения, до утра Стас дожил. К его радости, за ночь тучи развеялись и выглянуло солнце. Станислав вылез из палатки, вышел на пригорок и оглядел окрестности, в первую очередь реку. Никакого движения, ни единой живой души в ближайшей перспективе он не разглядел. Птицы и мелкие зверушки в счет не шли.

Стас сделал короткую зарядку, умылся, развел небольшой костерок и приготовил себе завтрак. На этом активная фаза его жизнедеятельности закончилась. Наступила пора созерцания.

Собрав палатку и рюкзак, он вытянул спальник на пригорок и улегся на него. Солнышко пригревало, легкий ветерок гладил лицо. Идиллия! Станислава даже потянуло в сон, но спать сейчас было нельзя, чтобы не пропустить подходящую оказию для продолжения путешествия.

У Стаса было несколько вариантов для «прогулки» до Иркутска. Привязаны они были к тем маршрутам, по которым до него передвигались пропавшие курьеры, и делились на речные и сухопутные. Станислав решил воспользоваться комбинированным маршрутом. Часть пути пройти по Лене, а часть – по суше.

Речное движение на этом участке было не слишком оживленное, но все же было. Вчера за первую половину дня мимо его бивака проплыло три баржи, один буксир и еще средних размеров катер.

Причем две баржи и буксир прошли вверх по течению, то есть на юг, туда, куда и стремился Стас. Моторных лодок почти не было, да они его и не интересовали. Станислав хотел добраться по Лене до Жигалово, а оттуда уже автобусом или попуткой до Иркутска.

Томительное ожидание длилось более трех часов. Но, наконец, на горизонте появился интересующий его объект. Вверх по течению шла самоходная баржа средних размеров. Судя по высокой посадке, она была пустой. Станислав быстро скрутил спальник, приторочил его к рюкзаку и, забросив на одно плечо, пошагал к лодке. Он заранее ее накачал и уложил недалеко от среза волны.

Прикинув на глаз скорость судна, Стас столкнул резиновую лодчонку в воду, залез в нее и стал выгребать на середину Лены. Весла у «резинки» коротенькие, грести было неудобно, к тому же еще и сносило течением. Однако два плавучих объекта неуклонно сближались.

Первыми не выдержали люди на барже. Видя, что скоро их водяные пути-дорожки пересекутся и это грозит катастрофой одному из участников плавания, естественно, не барже, с нее дали протяжный гудок. Станислав никак не отреагировал на предупреждение и еще пару минут усиленно выгребал на фарватер.

С баржи дважды возмущенно гудели, но Стас, не обращая на это внимания, удерживал лодку веслами на месте. Лишь когда баржа приблизилась на расстояние примерно метров четыреста, он встал на дно лодки на колени и стал усиленно махать руками. В полный рост выпрямиться Станислав не мог из-за опасности потерять равновесие и перевернуться вместе со своим хлипким суденышком. Но и такая поза в дополнение к активному размахиванию верхними конечностями свидетельствовала, что человек очень хочет обратить на себя внимание. Кричать смысла не было, шаляпинским басом Стас не обладал, и вряд ли за работой двигателя самоходки его голос могли услышать.

Честно говоря, шансы на успех у Станислава были малы. Он не рассчитывал, что остановит первую же баржу и путника с радостью возьмут на борт судна, однако решение было принято и его требовалось воплотить в жизнь. На удивление, на самоходке все же отреагировали на сигналы одинокого морехода. Возможно, не так часто подобное происходило в здешних местах, а может, наоборот, было нормальным явлением. Баржа, чуть вильнув, видимо, чтобы не наехать корпусом на «резинку», стала сбрасывать скорость.

Капитан самоходки, а точнее – шкипер, похоже, был опытным речником. Баржа тихим накатом, без волны, подошла к резиновой лодке Станислава и остановилась где-то на уровне рубки. Человек в черной фуражке с крабом и камуфлированном бушлате перевесился через леера и витиевато обложил Станислава матом. Смысл речи, если отбросить художественное слово, был незамысловат: «Что надо?»

– Мужики, выручайте! Я на рыбалке был. Передали, что жена заболела. Возьмите до Жигалова. Я заплачу, не обижу. И выпить тоже есть.

Трудно сказать, что сработало больше, знаменитое сибирское радушие или обещание заплатить, не считая того, что выпить есть, но товарищ у борта, задумчиво почесав шею, хмуро бросил: «Щас!» – и скрылся. Ожидать долго не пришлось. За борт свесилась затертая веревочная лестница, надо полагать, штормтрап, и отдельно – веревка.