Виктор Степанычев - Роман с героем

Конечно, предположение, что в августе медведи добрые, теплилось опять же на основе курса теории выживания, однако давало хоть какую-то надежду. Теперь оставалось посмотреть, как оно воплотится на практике.

Медведь остановился в трех шагах от лиственницы, за которой притаился Стас. Постояв несколько секунд, хозяин тайги, косолапо переступив, сдвинулся в сторону. Это, вероятно, он сделал для того, чтобы лучше рассмотреть человека. А может, чтобы удобнее было на него кинуться?

Медведь опять повертел головой и шумно втянул в себя воздух.

Видимо, принимал решение...

Холодный пот пробил Станислава. Струйки потекли по его спине, груди и шее. Настал момент истины. Он не смотрел на мишку, отведя взгляд вниз и в сторону, при этом контролируя ситуацию периферийным зрением. Хотя какой там контроль! Он просто подглядывал за зверем.

Противостояние продолжалось еще минуты две. За это время Стас припомнил всю свою недолгую, хотя и насыщенную событиями жизнь, и даже мысленно попытался написать завещание, которое никто и никогда не смог бы прочитать. Закончить, правда, его не успел, потому что медведь придвинулся к нему еще на шаг и негромко и явно недовольно заурчал. Это движение и, особенно, звуковое оформление окончательно свело на нет не только надежды на счастливое избавление, но и всю мыслительную деятельность Станислава. Теперь он уже не думал ни о чем, а лишь держал в поле своего зрения бурую тушу.

Еще некоторое время, показавшееся Стасу вечностью, медведь стоял, продолжая принюхиваться к человеку. Но, похоже, и ему надоело это бесполезное занятие. Издав глухой утробный звук, зверь еще раз шумно вздохнул, переваливаясь, обошел лиственницу с прилипшим к ее стволу Стасом и пошагал восвояси по своим медвежьим делам.

Как минимум минут десять понадобилось Станиславу, чтобы привести себя в порядок. Хотя он не раз видел смерть, и белая с косой часто ходила за ним по пятам, подобного пережитому ужаса Стас раньше никогда не испытывал.

Он сполз спиной по стволу лиственницы и опустился на опавшую хвою. Достав дрожащими руками сигареты, Станислав с трудом вытянул одну из пачки и попытался прикурить. Это ему удалось лишь с четвертой попытки: дрожащий кончик сигареты никак не мог совместиться с бегающим пламенем зажигалки.

Выкурил одну, от нее прикурил вторую... Лишь после третьей сигареты Стас почувствовал, что может двигаться. Встав на ноги, он неожиданно ощутил страшную усталость. Все тело, мышцы, суставы ныли, в поясницу – будто кол воткнули.

Пришлось чуточку размяться, чтобы отпустило.

Оставшееся расстояние до берега Станислав преодолел размеренным шагом. Он двигался, внимательно прислушиваясь к окружающим шумам. А то груз принял, рассупонился, поплыл благодушием и полетел, окрыленный первым успехом. Спасибо, косолапый предупредил, что расслабляться не стоит.

Добравшись до своего бивака, Стас первым делом передал по спутниковому телефону условленную фразу-сигнал и сразу стал в темпе упаковывать вещички. Ночевать на юру, открытому всем ветрам и чужим глазам, он не собирался. А спешить стоило, потому что до темноты оставалось совсем немного времени.

День пасмурный, через час-полтора сумерки лягут, а ему хотелось убраться подальше от точки, где его видели, а если и не видели, так могли запеленговать его разговор по спутниковой связи.

Спиннинги он с собой не взял, забросил их подальше в кусты.

А вот резиновую лодку, спустив из нее воздух, приторочил поверх рюкзака. На нее у Станислава были определенные виды.

Надев рюкзак, он прикинул вес: килограммов тридцать, не меньше. Тяжеловато, да не впервой. Для полного комплекта еще «калаша» не хватало, гранатомета да каски. Навьючиться – и марш-марш по горам, до долам...

До темноты Стас отмахал километров восемь-десять. Шел на юг вдоль берега Лены по редколесью. С наступлением сумерек на опушке в сухой ложбинке поставил палатку. Поужинав разогретыми на костре консервами, залез в спальник и скоро уснул.

Среди ночи Станислав несколько раз просыпался. Ему казалось, что рядом с палаткой кто-то бродит. Он как будто бы слышал чье-то дыхание, шаги, даже легкий топот. Возможно, так оно и было, мало ли зверья в окрестной тайге. После встречи с медведем в голову лезли дурные мысли. И собратья его знакомца могли болтаться по округе, да и волки в этих местах не редкость. Накинутся гурьбой, палатку – в клочья, ее хозяина – на бифштексы с кровью! Хотя вполне возможно, что сопит за палаткой какой-нибудь любознательный енот, а топает – вполне мирный ежик...