Иван Сербин - Сделка

— И скоро электричка на этот Шахтинск?

— Электричка? Кто же ее знает? Кабы ты время сказал…

Алексей посмотрел на часы:

— Пять минут пятого.

Глаза помятого внезапно загорелись странным, живым, осмысленным блеском.

— Классные часики у тебя, братан, — восторженно проворчал он. — Слушай, на хрен тебе этот Шахтинск? Давай твои тикалки пихнем, возьмем пару фуфырей, вмажемся. Пойдем ко мне, посидим. Да ты не дрейфь, — принялся уговаривать он, мгновенно оценив выражение лица собеседника. — Есть у меня тут один кореш, он, гадом буду, за твои часики семидесятник отстегнет. Как с куста. Возьмем парочку белянского, по литрушке, вмажем, посидим, за жизнь побазарим.

— Не, братан, побегу я, — ответил Алексей и торопливо зашагал в указанном направлении.

— Ты че, жмот, что ли? — беззлобно поинтересовался велосипедист. — Да ладно, кореш, погоди.

— Все, отец, некогда, — Алексей обернулся.

— Ну, как знаешь, братан! — гаркнул ему в спину помятый. — Ты беги, беги, электричка-то через четыре минуты. Если поторопишься, успеешь.

«Два квартала до поворота да там еще четыре дома», — прикинул Алексей. Времени действительно оставалось впритирку. Он ускорил шаг, а затем и вовсе перешел на бег. Проскочил первый перекресток, за ним второй, и, повернувшись вправо, увидел вдруг метрах в ста пятидесяти знакомую плечистую фигуру. Убийца всматривался в заросли кустарника в чьем-то саду. Ждать было некогда. Алексей метнулся, наплевав на осторожность, через перекресток, задыхаясь от быстрого бега и волнения.

«Заметит, — билось в голове. — Сейчас повернет голову и заметит».

Плечистый еще некоторое время наблюдал за маячащей во дворе за кустами фигурой, пока та не

вышла на свет и не оказалась восемнадцатилетним парнем, одетым в джинсы, высокие кроссовки и кожаную куртку. С Алексеем мальчишка не имел абсолютно ничего общего.

Убийца вздохнул, оглянулся через плечо назад, затем посмотрел вперед. Проделал он это как раз в тот момент, когда Алексей нырнул за штакетник на противоположной стороне улицы. Неторопливо, внимательно оглядывая дворы, здоровяк пошел дальше, а Алексей, за десять секунд долетев до описанного велосипедистом дома с красными ставнями, повернул направо.

И тут услышал далеко за спиной полный надежды вопль:

— Эй, братан, а может, все-таки передумаешь?

Убийца тоже услышал крик и ускорил шаг. У перекрестка они столкнулись: высокий плечистый парень в темном пальто и пробуксовывающий на каждой колдобине велосипедист.

— Стоять, — скомандовал плечистый.

«Спортсмен» моментально остановился. Спроси его сейчас, почему, не смог бы ответить. Но категоричность тона мгновенно навела его на мысль о том, что с этим амбалом лучше не шутить. Можно и по морде схлопотать.

— Да запросто. Чего такое, братан? — озадаченно поинтересовался велосипедист. — Чего случилось? Пожар, что ли?

— Я ищу человека в старом пальто и старых брюках. Высокий, вот такой, — убийца поднял руку, показывая примерный рост Алексея.

— А на руке часы классные такие, да? — осклабился велосипедист. — Командирские?

— Возможно, — коротко ответил убийца. — Ты видел его? Куда он пошел?

Велосипедист смерил амбала взглядом, решая, говорить тому правду или нет. Уж больно собеседник на мента похож. А с ментами, естественно, дел у его брата быть не может. Какие, в натуре, могут быть дела, если эти волчары поймают и палками лупят? Да все, суки, побольнее норовят. По почкам да по голове. Тварюги позорные.

Заметив сомнение в глазах велосипедиста, убийца вдруг протянул руку и неожиданно цепко впился крепкими пальцами в худое, жилистое горло. Наклонился к пахнущему перегаром и луком лицу «спортсмена» и выдохнул тихо и жутко:

— Куда он пошел?

— Ну, так знамо куда, — прохрипел забулдыга, чувствуя, как вылезают из орбит глаза. — На станцию, — хватка немного ослабла, и «спортсмен» задышал жадно, широко открывая рот, но все же не преминул спросить: — А чего такое-то, начальник?

— Где станция? — не ответив на вопрос, тем же тоном поинтересовался плечистый.

Велосипедист ощутил, как вдоль хребта у него побежал холодок. «Глаза у мента — не дай божок», — решил он. Страшные какие-то, пустые, будто и нет в них ничего. Нечеловеческие глаза.

— Где станция? — повторил убийца, вновь усиливая хватку.

— Так вон, прямо, — ответил велосипедист, чувствуя, как стальные пальцы все сильнее сжимают его шею. — На следующем повороте направо. Через мостик. Четыре двора, и там.