Илья Рясной - Дурдом

— Если бы гоблины из внешнего кольца охраны что помнили, наверняка сказали бы — последнее, кого видели, тетка с авоськой, — я прихлебнул пива..

— Касаткина? Возможно. Она виртуозно сработала и по вертолету. И по поезду. И при терракте в отношении оперативника Георгия Ступина, — не удержавшись ввернул Донатас. — Они очень мягко стелят. Даже морду Миклухо-Маклаю не набили. Представляешь, Гоша, такую морду и не набить, — он осуждающе покачал головой. — Гуманисты, мать их за ногу.

Уж сам Донатас не упустил бы случая подправить лицо Миклухо-Маклаю.

— «Совершать преступления нехорошо, неэтично». Футболист утверждает, что говорили они это искренне. Люди, награбившие несколько центнеров золота!

— Может, они не считают это преступлением, — пожал я плечами. — Может, у них крайняя необходимость, которая, как ты знаешь, по закону исключает уголовную ответственность, — пиво шумело у меня в голове. — Может, они вообще отличные ребята. Такие дела наворотить — и без единого «жмурика». Ни капли крови.

— Это еще вопрос. Куда они подевали похищенных психов?.. Гош, выключи ты этот телевизор, надоели.

Приглашенный на «НТВ» известный борец за права человека напористо вещал;

— Да, захваты городов и населенных пунктов безусловно не могут не вызывать возмущения россиян. Но вместе с тем заслуживает внимания и точка зрения представителей национально-освободительного движения, что их действия — реакция на имперские амбиции российских властей. Власти легкомысленно отказываются выполнять справедливые требования террористов и тем самым… Щелк — экран потемнел.

— Что нам дальше по «Клондайку» делать? — спросил я.

— Кораблики бумажные клеить.

— Знаешь, что я подумал. Восемьдесят процентов исчезнувших психов, в том числе уличенные нами в бандитской деятельности, как-то: Касаткина, Шлагбаум и «Эксгибиционист», прошли через клинику профессора Дульсинского. Тебе это ничего не говорит?

— Надо искать хорошего аналитика-психиатра на стороне. Кандидат может быть один. — Кобзарь.

— Точно. Завтра задействуем все силы и выдернем его из Краснодара. Ну, будем.

Мы вновь подняли литровые фарфоровые кружки с изображением монаха, пьющего пиво. Я уже осушил добрую часть, но от этого приятного занятия меня от влек телефонный звонок. Брать трубку мне не хотелось. Я и не брал ее, но звонил кто-то очень настырный. Взял трубку я на пятнадцатом звонке. Слегка шепелявый хрипловатый злобный голос трудно было не узнать.

— Слушай, христопродавец, и не говори, что не слышал. Наступает время, когда души всех грешников рухнут в пламень адову. Но твоя падет туда раньше.

— Ты чего мелешь, Грасский?

— Я о тебе позабочусь. Космос говорит мне, что ты есть воплощенное зло. Порождение ехиднино.

— Плюнь этому Космосу в глаза. Это клевета.

— Бесы, живущие в тебе, вместе с тобой падут в адову пучину. Готовься к смерти.

— Щас. Разбежался… Ты бы лучше…

Но мое мнение и предложения прийти, написать явку с повинной о своих бесчисленных злодействах Грасско-го не интересовали нисколечки. Короткие гудки послужили мне ответом.

— Грасский? — приподнял бровь Донатас. — Что хочет?

— Завалить обещал.

— Серьезный заход…

Утром, зайдя в кабинет шефа, я увидел привычную сцену.

Прокурор отдела Мосгорпрокуратуры Курляндский и мой начальник резались в поддавки. Сегодня привычный оптимизм прокурора явно давал сбои. «Око государево» выглядело кислым и невыспавшимся.

Шеф кивнул на стул:

— Устраивайся поудобнее, чтобы не упасть со стула. У нас новости.

— Хорошие?

— Ага. Карлсон вернулся, — шеф с неохотой съел пододвинутую прокурором шашку.

— Какой Карлсон?

— Грасский, — возопил прокурор.. — Позвонил мне вчера вечером. Начал что-то заливать о конце времен и карающей руке из Созвездия Стрельца… Интересно, откуда он узнал мой домашний телефон?

Это элементарно, Ватсон. Конечно, от Клары. А Клара — из моей записной книжки. Но говорить сейчас об этом совсем необязательно, ибо тогда меня будут гонять пинками по кабинету как мячик.

— Убить пообещал, — обиженно закончил прокурор.

— Это без проблем, — со знанием дела .отметил я. — Он столько золота наворовал — дивизию мусульманских террористов нанять можно.

— Успокоил! — затравленно воскликнул прокурор. — Что он, спрашивается, ко мне пристал? Я же его дело не веду. Даже не надзираю.

— А нечего было «Театр на завалинке» пытаться прикрыть, — мстительно произнес я.