Илья Рясной - Дурдом

Наша бригада накапывала Кобзарю горы самых разных материалов. Полученные данные он загонял в большой компьютер. По доброте душевной нас пустили поработать в почтовый ящик, который в свое время разрабатывал какие-то новшества для межконтинентальных ядерных ракет, а сегодня простаивал в ожидании выгодного контракта с Пентагоном.

Работал Кобзарь упорно, как японский робот, — с утра до вечера, а порой и с вечера до утра. И, по-моему, таким положением был доволен вполне.

Однажды мы с Донатасом затащили его ко мне на квартиру для лучшего знакомства и расслабления. Он оказался прекрасным застольным собеседником, пил много, пьянел мало, хохмил метко. Вечером мы отвезли его в гостиницу. Он поблагодарил нас за приятный вечер, за то, что мы подкинули ему интересную работу, вытащил папки с материалами и углубился в них. Точно, робот. В один прекрасный день Кобзарь сообщил, что готов порадовать нас неким промежуточным решением проблемы. Он сидел около дисплея ставшего ему родным большого компьютера и хлестал из термоса кофе с коньяком.

— Работы еще — непочатый край, — он подергал себя за бороду. — Такие повороты намечаются — если по ним пройти, тут Нобелевская премия маячит.

— Нам нужна только зацепка, — вздохнул Донатас. — Нобелевскую премию мы оставим тебе.

— В детали я вдаваться не стану. Вряд ли они вам что скажут, . — Кобзарь нажал на клавишу клавиатуры, на дисплее поползли ряды формул и графиков. Какое отношение они имеют к психиатрии и психологии? Как Кобзарь в них разбирается? Хотя он еще и кандидат математических наук. Эдакий одержимый профессор из фильмов двадцатых годов. — Все исчезнувшие, а так же активные участники предполагаемой преступной организации, обладают рядом схожих параметров,

— Каких? — напрягся я.

— Довольно необычных. Начиная от астрологических характеристик и кончая типом нервной системы, группой крови.

— У них одна и та же группа крови? — удивился Донатас.

— И они все Тельцы или Козероги?

— Конечно, нет. Это было бы слишком просто. Соотношение их различных характеристик оценивается вот этой формулой.

На дисплее возник набор цифр, закорючек, значков и линий. Ей Богу, легче понять японские иероглифы или узелковое письмо африканского племени Чумба-Чабс.

— Хорошо вписываются в эту формулу люди с расшатанной психикой. Еще лучше — с психическими заболеваниями. Но укладываются в нее и некоторые нормальные люди. До определенной степени нормальные, конечно.

— Зачем и кому понадобились «люди формулы», назовем их так? — спросил Донатас.

— Наверняка не в качестве удобрений. Пока я не готов сказать, как их можно использовать. Но как-то можно. Тут нас могут ждать неожиданности.

— Теперь мы можем предсказать, кого еще похитят,

— сказал я.

— Не слишком бы на вашем месте надеялся на это, —

Отмахнулся Кобзарь.

— «Людей формулы» не так уж и мало, хотя и не слишком много.

— Надо покумекать, как нам использовать эти выкладки, — Донатаса явно не переполняли радужные надежды от этого открытия.

— Эх, мне бы полгодика, — мечтательно произнес психиатр. — Я бы вам все расписал.

— Полгодика, — возмутился я. — Да за полгодика начальство нас выпотрошит и чучела из нас набьет. Нам нужно что-то конкретное уже сейчас.

Психиатр развел руками.

— Что могу — делаю.

— Да мы понимаем, — кивнул Донатас. — Но время. Время…

А времени у нас действительно не было. И раздумывать нам полгода никто не даст — это ясно. Коварный враг отказывался дремать. Ему хотелось действия. И он начал действовать. Опять, конечно, на пять с плюсом.

— Горе нам, горе, — покачал я головой, протягивая утром Донатасу спецсообщение, полученное в дежурке.

Работать, когда все, кроме завсегдатаев ночных кабаков и любителей стриптизов и рулеток, смотрят пятый сон, — радость невеликая. Да еще в горячем цеху, в тяжелых условиях. С другой стороны — спасибо и за это. Когда живешь в городке, в котором закрыты и заколочены досками два оборонных предприятия, а их работники, злые и полуголодные, вынуждены ездить за сотню километров в Москву, торговать в Лужниках турецкими шмотками или копаться на приусадебных участках, выращивая редиску и помидоры, работа на не обделенном заказами заводе «Стеклопластик» кажется просто подарком судьбы. Правда, деньги платят редко и мало, но всегда можно что-то стянуть, сделать какую-нибудь левую работу… Примерно такие мысли одолевали в три часа ночи мастера Марию Федоровну Смирягину.