Илья Рясной - Дурдом

— Пустовато, — шепнул я. — И ворота отперты. Может, нет никого?

— Внутри еще три тачки, — прошептал Донатас.

Я глянул в щелку ворот. Действительно, около дома стояли еще две машины. Не пошли же бандюги отсюда" пешком.

Значит, таятся внутри, в здании. И еще не знают, что будут сейчас гулять по их ребрышкам спецназовс-кие ботинки.

— Захват! — произнес в микрофон Донатас. Бойцы со всех сторон рванули через забор. Благо делали это не раз. Их учили не один год прыгать через заборы, а потом растекаться по местности, по укрытиям, проскальзывать, как тени, к зданиям, накрывать огневые точки, жестоко подавлять сопротивление, освобождать одних и нейтрализовывать других. Вот они уже под окнами дома. Мы преодолеваем смертельно опасные полсотни метров и тоже в укрытии, у стенки здания. Два окна рядом над нами выбиты…

Ох, что-то все-таки здесь не то.

Раз — бойцы уже внутри. Два — звучат крики: «Ложись», потом грохот светошумовой гранаты, мерцанье осветительных пакетов. Хуже нет, чем брать ночью темные помещения. Но это тоже бывало не раз. Привычно… Вскоре дверь распахивается, и на пороге появляется переводящий дыхание боец.

— Тут до нас побывали, — сообщает он. Вот и все.

Операция закончена.

— Жмурики там? — у меня подвело живот.

— Живые, — успокоил собровец. — Но слабо.

Лучи фонариков метались по чернильно темным помещениям.

Я нашарил выключатель и зажег свет. Спартанская обстановка выдавала сугубо утилитарное назначение здания. Единственным украшением здесь были развешанные на стенах яркие порнографические плакаты. Уж в этом миклухо-маклаевские маньяки себе отказать не могли.

Простая мебель, казенные стулья, табуретки. Чистота, порядок, который, впрочем, был слегка нарушен — то тут, то там валялись тела «спартаковцев».

Сам Миклухо-Маклай сидел, прислонившись спиной к холодной мокрой ржавой стене в подвале. Его руки были закованы в браслеты, но для надежности кто-то еще опутал его веревками и привязал к вентиляционной трубе. Рядом с паханом лежали изогнутые скрученные наручники. Так же по полу были в беспорядке разбросаны щипцы, зажимы, ножи, в которых было нетрудно опознать пыточный арсенал. В печке-буржуйке дотлевали угли — налет на базу произошел недавно.

Миклухо-Маклай пыхтел, иногда жалобно поскуливал, тяжело дышал.

— Отдыхаешь? — спросил Донатас, приседая на колено рядом с паханом. — Не хочешь рассказать нам все ? Миклухо-Маклай что-то нечленораздельно просипел. Донатас разрезал веревки и оттащил пахана в угол, поставил на ножки перевернутый стул и усадил на него бедолагу.

— Отвали, падла, — просипел слабо Миклухо-Маклай. Вот и вся благодарность за заботу.

Донатас взял Миклухо-Маклая за шею и потряс как куклу.

— Не пугай! Пуганые! — вдруг прорезался у Миклухо-Маклая визгливый голос.

— Мясо-хотел жарить? Человеческое? — Донатас кивнул на догорающие угли. — Инквизитор московский. Где заложник, сволочь?

— Не пугай! Пуганые!

— Тебя мячом по голове много били. Замкнуло? — Донатас налил воду в стакан из графина. Стакан и графин стояли на уцелевшем, даже не перевернутом столе в углу. Вода полилась на голову пахана.

— Не путай! Путаные!

Донатас вылил остатки содержимого графина.

Миклухо-Маклай встряхнул головой, отфыркнулся. Взор немного просветлел. — Как цуциков сделали. Во второй раз, — шмыгнул он носом. — Мои козлы даже ни разу выстрелить не успели. Они наверху были, а мы со Змеем разговаривали с этим слоном.

Он помолчал, потом снова заговорил:

— Двое заходят. В масках. Утенок Дональд Дак и мышонок Микки-Маус! И игрушечные пистолеты… Ох, беда-а… Миклухо-Маклай всхлипнул, и из глаз его потекли слезы.

Что-то слабоват самый бешеный пахан Москвы стал.

— А слон этот… Наручники английские, качественные, крепкие — так он их порвал. Представь, Магомедыч. Английские наручники, качественные, взял и порвал. Хрясь — и порвал, слон такой!

? Не хнычь. Совсем ты плох стал. Завязывать пора с бандитской жизнью..

— Завязывать? Я сначала их, волчар позорных, найду и в соляной кислоте искупаю!.. Магомедыч, они вежливые такие, со мной только на вы. Змей за пушкой дернулся. Микки-Маус ему в лоб из игрушечного пистолета хлоп. И вырубил. А меня слон тот стиснул в объятиях. Как кузнечный пресс, гадом буду! И утенок мне, прям как ты сейчас, говорит: «Завязывайте, Сергей Сергеевич, с преступной деятельностью, это нехорошо и неэтично». Магомедыч, слово в слово так, падла, и сказал.