— Прибыли-то нет, — усмехнулся Мещанинов.
— А-а! — воскликнул Кормухин. — Вот тут и зарыта собака!.. Вот это-то и составляло главную трудность в работе правительственной комиссии и тормозило следствие. А дело все оказалось в том, что прибыль-то приносит отнюдь не добыча цветных и редкоземельных металлов, как несчастным обманутым владельцам двадцати четырех процентов акций. Прибыль этой «финансово-промышленно-бандитской группировке» приносит Уральск-12, где они разместили свои подпольные предприятия — вдали от людских глаз и правоохранительных органов. Причем прибыль астрономическую, такую, что хватает и мэру, и начальнику управления торговли, поставляющему продукты питания и товары первой необходимости в Уральск-12, и московским покровителям, и чиновникам, от которых зависит обеспечение секретности, кадры, сбыт продукции, о характере которой пока можно лишь догадываться. Но не будем забегать вперед, до Уральска-12 мы еще доберемся. Если, конечно, нам не воспрепятствуют на самом высоком уровне — черт его знает, кто на самом деле стоит за всем этим. Согласитесь, придумано лихо, афера века! — люди, согласившиеся работать в условиях длительного воздействия радиации, фактически смертники, едва ли где-то числятся; продукция не может быть учтена, а значит, не облагается налогами. Один сбыт тянет на сумасшедшую сумму: расходы на транспорт, подкуп таможенников и так далее. Но даже при этом такое производство выгодно.
— А Панич? Он что, тоже был… акционером?
— Панич?.. Ну, не-ет! Панич — вор-рецидивист с таким прошлым, что закачаешься. Один из последних «могикан», двадцать четыре года отсидки! Масштаб! Когда-то гремел на весь нерушимый Союз, ваш покорный слуга, еще будучи замначальника Главного управления угрозыска, имел честь защелкнуть на его волосатых руках «золотые» браслеты. Именно такой человек — умный, хитрющий и при этом не тщеславный, умевший держать язык за зубами — и был нужен тем, кто заправляет региональным оплотом криминального бизнеса.
— Уголовник?.. Зачем?..
— Как это — зачем? — удивился Кормухин непонятливости хозяина. — Затем, чтобы осуществлять нелегальное руководство, обеспечивать кадры, охрану, содержать карательную команду из таких, как ваш Мехов, но главное — в случае чего можно все списать на происки мафии, на оргпреступные группировки, как у нас всегда делается. Видите ли, Николай Иванович, по сравнению с мощными государственными службами все эти банды и бандочки — сущая чепуха, разнести их в пух и прах ничего не стоит, но они выгодны тем, кто заправляет бизнесом, их не убывает, потому что их специально культивируют, разводят «сильные мира сего». Такова главная особенность сегодняшней криминогенной ситуации, что поделаешь. Смею вас заверить, если мы разбомбим всю эту структуру, в газетах вы не найдете ни фамилий депутатов, ни должностей в правительстве — всему виной окажутся Панич, Кожухов, Монгол, Губарь, Медведь — заметьте, все уже мертвые! — они будут названы «ядром „уральской“ преступной группировки». И все! А с мертвых какой спрос?
— Почему «если», Леонид Григорьевич? Разве вы не собираетесь довести это дело до конца?
Кормухин почти наверняка знал, что он задаст этот вопрос — наивный вопрос человека, воспитанного в лучших традициях советского времени.
— До какого «конца», Николай Иванович, до своего? — пошутил он. И серьезно добавил: — До тех пор, пока мне не велят остановиться. Подготовлю материалы на того, кого в этот раз собираются «сдать». Я не теленок, бодаться с дубом не собираюсь. Вы не хуже меня знаете, что бывает с теми, кто выезжает за линию «стоп».
Зазвонил телефон…
Зарицкий снял трубку.
— Полковник Зарицкий у аппарата.
Такая формулировка ответа — казенная, устаревшая, откуда-то со времен гражданской войны — ему нравилась; она делала его значимее в собственных глазах, хотя бы потому, что так, кроме него, никто не отвечал.
— Полковник Зарицкий…
— Рядовой Мехов, — насмешливо отрекомендовался абонент.
Полковник почувствовал, как сердце подпрыгнуло и нырнуло куда-то в область желудка, а ноги тут же занемели.
— Где ты?.. — машинально спросил он, понизив голос, будто бы они состояли в сговоре. И тут же понял всю нелепость своего вопроса.
— Я у тебя за спиной, — ответил Мехов. — Я твоя тень, полковник.
Зарицкий молчал. Он знал, что Мехов позвонит ему — знал с той секунды, когда Кормухин доложил о результатах экспертизы. Если бы поставил телефон на прослушивание — сейчас могли бы засечь, откуда звонок, но он не был уверен, что Мехов не сболтнет лишнего, и телефон не прослушивался.
Читать дальше