Два овала в граните — отец и мать. Мукасей маленькой лопаткой вскапывал землю, Алиса, подоткнув новое платье, рвала сорняки, мыла памятник. Он взял ведро, сходил к крану, принес воды. Солнце припекало.
— Полей, — попросил он, стаскивая майку. Всю грудь Мукасея пересекал длинный розовый шрам. Когда Алиса стала лить ему на руки, он наклонился, и стало видно, что похожий шрам у него на спине.
— Бедненький, — сказала Алиса. Губы у нее тряслись, в глазах стояли слезы. — Бедненький мой.
За ними наблюдал пожилой подполковник. Он сидел в ограде через две или три могилы от них, перед ним на столике стоял стаканчик, на газетке аккуратно нарезанный помидор, кусочки сыра.
— Эй, паренек! — крикнул он. — Лейтенант! Подойди сюда!
На ходу вытирая лицо и руки майкой, Мукасей подошел.
— Оттуда?
И когда Мукасей молча кивнул, достал из-под лавки припрятанную бутылку, а из сумки еще один стаканчик.
— Выпьешь со мной?
Они выпили, подполковник вздохнул и ни к селу ни к городу сказал:
— Да, такие дела. А я под Ельней, перед первым боем, два дня ничего не ел. Бойся, если в живот ранят, будет перитонит. А ранило-то меня в ноги...
Уже в темноте Мукасей с Алисой возвращались домой. Алиса была оживлена, смеялась, нежно прижималась к брату. Он открыл дверь ключом и замер на пороге. В квартире кто-то был. В родительской комнате горел свет, играла музыка.
— Погоди, — озабоченно нахмурившись, сказала Алиса брату и устремилась туда. Он за ней. Алиса попыталась было прикрыть за собой дверь, но Мукасей не дал, и взору его предстала такая картина.
Две худые полуодетые девицы валяются на грязном ковре возле тахты, на которой ничком, свесив вниз голову и руки, лежит совершенно голый парень. В бесчувственных пальцах у него зажата папироса. На полу между девицами чайник, стаканы с мутной жидкостью. Пепельница, полная окурков. Дым клубами. И запах... Всякому, кто побывал на Востоке, знаком этот запах...
В следующую секунду Алиса буквально вытолкнула его из комнаты и приперла спиной дверь.
* * *
— Валечка, погоди, умоляю, только ничего не говори, — судорожно бормотала она, хватая Мукасея за руки и толкая его прочь от двери, в сторону кухни. — Я сейчас все объясню, ты просто ничего не понимаешь... — Было ясно видно, как она отчаянно пытается сочинить что-нибудь поправдоподобней. — Это моя подруга с братом и... и еще одна девочка. Они мои друзья, друзья, разве непонятно? Мне было так одиноко, ну и... у нее есть ключ, но я его заберу. Теперь заберу, хорошо?
Она втащила его наконец в кухню, и тут он сбросил с себя ее руки:
— Вот что, Алиса. Ты дурака из меня не делай. Чтоб через полминуты их здесь не было. А потом поговорим.
Алиса вышла, прикрыв плотно дверь. Но все равно из коридора до Мукасея доносились какие-то приглушенные вскрики, бормотание, совершенно неуместные сейчас, казалось, дурацкие смешки. Пока за гостями не щелкнул входной замок, он по-новому оглядывал следы варварства вокруг. Прошелся по кухне, остановился перед окном. В мутном, давно не мытом стекле отразилась его насупленная физиономия. Сзади скрипнула дверь, из коридора с видом нашкодившей школьницы скользнула Алиса, неясным видением возникла в оконном проеме.
— Ответь только на один вопрос, — не оборачиваясь, сказал Мукасей. — Давно?
— Что «давно»? — невинно удивилась она.
Мукасей сжал зубы, ухватился за ручки окна, что есть силы рванул створки. Мутные отражения пропали с дребезгом, он с жадностью полной грудью глотнул свежего воздуха. Подышал немного, стараясь заставить себя успокоиться. Медленно повернулся.
— Пойми, Алиса, — сдерживаясь, неестественно ровным голосом заговорил бы, — это можно вылечить. Главное — захватить вовремя. Пойми, я тебя сейчас ни в чем не обвиняю. Я только хочу, чтобы моя единственная сестра была жива и здорова. И запомни, я сделаю для этого все. Все, поняла? Сестры-наркоманки у меня не будет.
— Наркоманки? — Она взмахнула ресницами. — Вон ты о чем! Какой глупенький, сейчас многие это курят! Подумаешь, косячок ребята забили — так уже сразу наркоманка...
Кровь бросилась Мукасею в лицо, он схватился за спинку стула, чтобы не ударить ее. Постоял секунду, тяжело глядя на сестру в упор (она в испуге съежилась), отбросил стул, выскочил из кухни и вернулся обратно с чайником, забытым гостями на полу в родительской комнате.
— Что здесь? — спросил он, срывая крышку, расплескивая коричневую жидкость.
— Понятия не имею, — она передернула плечами. — Трава какая-то.
Читать дальше