Лев Пучков - Пасынки Джихада

Во-первых, никто не верил, что Руденко действительно шпион или диверсант. Ситуация, конечно, необъяснимая, и ранее никто ни с чем подобным не сталкивался. Но рано или поздно всё тайное становится явным. Это, скорее всего, какая-то жуткая залепуха, суть которой прорисуется уже в результате первых часов расследования.

Во-вторых, Иванов, как ни старался, не нашёл в этом деле ни одного «конца», за который можно было бы ухватиться. Никаких данных, никаких предположений, никаких перспектив. Одна-единственная версия, и та идиотская (Руденко — засланец иноразведки или матёрый диверсант). А ещё следовало учитывать, что трудиться придётся ноздря в ноздрю с объединённой следственной бригадой московских «важняков», которых по уровню компетентности даже стыдно равнять с местными умельцами.

То есть это был тот самый абсолютный нуль на выходе, когда надежды на хоть сколько-нибудь положительный результат не было вовсе. А Иванов шарлатаном никогда не был, не привык обманывать начальство и обещать золотые горы на ровном месте.

Подать же информацию общо, так чтобы Витя выручил команду и при этом не впал в нездоровый азарт, не получалось никак. Спецпредставитель — товарищ умный и очень дотошный, наспех состряпанным оперативным сказкам не поверит. Кроме того, он вполне компетентен в данной тематике, поскольку сам — бывший чекист, и обязательно потребует полной конкретики по всем вопросам.

— Ничего не выходит, — перебрав все варианты, сделал вывод Костя. — Или вообще не звонить, или сразу сдаваться.

— Совсем не звонить не получается, — покачал головой Иванов. — Мне в любом случае придётся отчитываться по ситуации. Уж коль скоро я просил поднять тут всех на уши, теперь надо объяснить, из-за чего, собственно говоря, весь сыр-бор получился. Тут теперь только так: звонить и половину умолчать или звонить и выложить всё в деталях. Потому что если я выложу хотя бы одну деталь, он уже не отстанет, пока не сдамся окончательно.

— В общем, у нас дилемма, — подытожил Костя. — Витю не привлекать и сидеть до упора под следствием. Или привлечь Витю и заняться не пойми чем из серии «поди туда, не знамо куда, найди то, не знамо что».

— То есть никаких шансов, — кивнул Серёга. — Заведомо бесполезная работа.

— А по-моему, вы зря время тратите, — буркнул Петрушин. — Уж лучше окопы копать, чем сидеть за караулом и ожидать, чем это кончится.

— Я солидарен, — поддержал Вася. — Звоните, сдавайтесь. И давайте найдём этого сраного шпиона. И порвём ему очко на британский флаг.

— Сильно сказано, — Иванов безрадостно хмыкнул, покрутил головой и достал свою спутниковую «мобилу». — Ну, если возражений нет — помолчите пять минут. И выключите этот ваш «сканер»! Один чёрт, кроме раций, ничего не ловит…

Витя любит бодрых, опрятных и подтянутых людей. Вы там, у себя, можете по горло в дерьме бродить и рыдать целыми днями, но на доклады извольте приезжать выбритыми, в чистой отутюженной форме и чтобы глаза лучились несгибаемым оптимизмом.

Иванов доложил бодрым голосом, полным непробиваемой уверенности: всё нормально, разобрались, спасибо за помощь… Да, тут кое-какая свежая информация, если у вас есть пара минут, могу поделиться…

Витя всегда готов внимать свежим новостям — у него работа такая. Особенно, если в голосе подчинённого вибрирует умело смодулированный подтекст, обещающий нечто из ряда вон.

Так вот, занимались тут кое-чем, по мелочи, пасли одного негодяя, выпасли, поймали, взяли за жабры, как положено, сдали его в местную военную контрразведку, что располагается в особо охраняемом городке дивизии… А в результате — одиннадцать трупов. Сам же с подельниками скрылся.

— Ничего себе! Расстреляли, что ли, всех там?

— Да в том-то и дело, что не расстреляли! Колотые раны в сердце, удары просто снайперские, один удар — один труп.

— Да ну?! И что, спокойно ушли?

— Ушли так, что никто не видел.

Витя тут же возбудился и задал кучу вопросов. Что за тип, к чему имел доступ, чем занимался, по какому поводу им заинтересовались?

Иванов без особого нажима, этак ненавязчиво, выложил: имел доступ к документации всех степеней секретности, подозревался в сотрудничестве с «духами», как выяснилось, жил на широкую ногу, непонятно на какие деньги. А как взяли — последовала вот такая непредсказуемая реакция. Но главное-то не в этом…

— А в чём главное?

— Вернее, может, и не главное, но — очень странное и пока ничем не объяснимое…