Лев Пучков - Пасынки Джихада

Негодяи, как вы, наверное, догадались, это Иванов с командой: Искать их не надо, они под рукой, бери и арестовывай.

— Спасибо, Родина, за всё!!! — с надрывной грустью продекламировал Вася Крюков, сдавая оружие оперативному дежурному. — Ты всегда любила своих детей… в разных позах.

— И совсем без контрацепции, — поддержал Костя Воронцов и на правах старого приятеля поправил оперативного дежурного. — Ты, Митя, подпись поразборчивее ставь. Я потом скажу, что именно ты у нас оружие принимал. А то знаем мы ваших — потом концов не найдёшь…

Да, к тому моменту Костю с Лизой привезли в дивизию — спасибо, местный главный чекист распорядился. И даже ничего у них не отобрали. Кстати, Иванов, вручив из благих побуждений Косте спутниковый телефон для экстренной связи со спецпредставителем, подложил психологу здоровенную свиноматку. Милицейские товарищи, прибывшие на место происшествия, не обратили внимания, а приехавшие вслед за ними чекисты сразу прицепились. Откуда у простого военного такая шикарная труба? На фига она ему? А простой ли он военный после всего этого?!

Косте пришлось выложить весь запас своей академической мудрости, чтобы доказать дотошным ребятам, что он именно простой военный, а труба — не собственность, а инвентарь, выданный для оперативной работы. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы на месте Кости — мастера по переговорам с преступниками был бы, допустим, Петрушин — мастер по эффективному уничтожению живой силы противника. Мастер-то он мастер, но жуть как не любит дурных вопросов и не утруждает себя нормами приличия, когда ему кто-то не нравится.

Итак, дежурный принял оружие команды под роспись, членов команды покормили ужином и отвели… на узел связи.

— Это что, шутка такая? — угрюмо поинтересовался Иванов, наблюдая, как солдаты тащат в здание узла матрасы и одеяла.

— Была команда — сюда, — пояснил дежурный.

— Ну, Митя, это просто здорово! — одобрил Костя. — Виноватые вместе с трупами. Это в наказание, да? Неплохая идея!

— Да ну, какие трупы! — дежурному было неловко — как-то вовсе не по-приятельски всё получалось. — Трупы опечатаны. В смысле, особый отдел опечатан. И коммутаторская опечатана. Там два поста стоят. А тут, в коридоре, ещё четыре кабинета, пустые. Там тепло, места много, я распоряжусь, чтобы вам телевизор притащили. Вы не думайте, я не…

— Да ладно тебе, Митя, — буркнул Петрушин. — Что мы — не понимаем? Служба есть служба…

В общем, разместились без особого комфорта, но ничего — переночевать можно. Под окнами — спецназ, в коридоре — два поста: суровый боец с рацией у входа в коммутаторскую, не менее суровый — у двери особого отдела. Связисты с окна решётку сняли, ходят к себе через окно, помещение у них перегорожено деревянными щитами, в тамбуре и аппаратной — место происшествия.

А особенно трогательно в этой ситуации выглядел приказ на службу. Приказ смене отдавали прямо под окнами кабинетов, где разместились наши, всё было слышно, и присутствовали там, в числе прочего, такие многообещающие выражения… Вот выдержки:

«…заступить на службу по охране и обороне места происшествия, с задачей: не допустить… В случае попытки побега арестованных оружие применять без предупреждения…»

— Класс, — оценил Костя. — Это по-нашему. Сугубо армейский юмор.

— В общем, ничего сложного, — вполне серьёзно заметил Петрушин. — Ножи не сдали — как раз пригодятся. Мы с Васей передушим весь караул за две минуты, никто и не пикнет.

— Это мысль, — одобрил Вася. — Может, не будем сидеть тут и дожидаться…

— Совсем сдурели? — Иванов укоризненно покачал головой. — Запаситесь терпением, через час всё будет по-другому. Костя, садись, будем думать, как половчее подать материал…

Спецпредставитель по ЮФО приятно удивил Иванова ещё при первом знакомстве.

Во-первых, молод. Всего тридцать с небольшим, а уж так высоко забрался. Крепко сидит в обойме, судя по отзывам, далеко пойдёт.

Во-вторых, страшный хулиган и циник. Никакого чинопочитания, людей оценивает только по деловым качествам, генералитет и высшее чиновное сословие считает ярмом на шее прогресса, пережитком застоя. Мыслит настолько вольно, что военного человека, воспитанного в лучших традициях зрелого социализма, в оторопь бросает!

В-третьих, конкретен до безобразия. У нас ведь в армии как привыкли? «… За истёкший период проведена всеобъемлющая и полномасштабная работа по искоренению и стабилизации, выработаны методики усовершенствования, расширения и активизации…» Или так, более приземлённо: «…в ходе боестолкновения с бандформированием численностью около сорока человек около десятка боевиков были уничтожены, остальные рассеяны, со стороны ФС потери незначительные. На месте боестолкновения было обнаружено огромное количество гильз, два отстрелянных футляра от «РПГ-26», два автомата и два трупа боевиков. Также были обнаружены многочисленные следы крови, окровавленные бинты и множественные следы волочения тел по траве, что позволяет с уверенностью сказать: остальных убитых боевики вынесли с поля боя…»