Павел Асс - Фронты

- Ты мне не подражай, - оборвал его штаб-ротмистр, в молодости тоже любивший свистеть.

Широко шагая, они миновали ближние "плохие" Фронты, пристально наблюдая за явно не привлекательным их театром и захиревшими позициями. Судя по почти не тронутым кустарникам и валежнику, здесь почти не делали перебежек, а тем более - рекогнасцировку.

Адамсон весело помахивал мушкетом под завистливыми взглядами марширующих. Позади, насколько хватало сил смотреть, шел сформированный Яйцевым корпус, к которому постоянно примыкали бестолковые окрестные жители, отставные и просто приблудившие солдаты. Среди них добрая половина была из санитарных повозок, но более всего преобладали плененные Адамсоном самурайцы.

Все ждали сидра и блистали на солнце медными касками.

Солнце уже клонилось к закату со стороны дальних Фронтов, когда к марширующим вышел находящийся в дозоре подпоручик Бегемотов с плененным им обер-лейтенантом Кацем, а также с тремя бывшими самурайцами, взятыми в плен, в свою очередь, Кацем.

- Ну, что сударь, в плен попали, - ехидно спросил у него поручик Адамсон. Обращаясь к Бегемотову, он приказал развязать обер- лейтенанту руки. - Вы что, милейший, это же имперский офицер!

- Да по мне хоть папа Швейцарский, - отмахнулся подпоручик, что-то высматривая на рукаве мундира.

- Какими судьбами, Епифан? - обнял Каца поручик. - Как там на дальних Фронтах, воевать можно?

- Да я тут с обозом! Отбил вот у самурайцев. Палками отбил... И руки...

- Обоз - это хорошо, - воскликнул протиснувшийся вперед довольный поручик Блюев. - Где обоз-то?

- Погоди, - отстранил его в сторону штаб-ротмистр, - Вы посмотрели что в повозках, обер-лейтенант? Может быть там сидр? Вот, к примеру, есть ли в обозе какие-нибудь бочки или самурайские бурдюки?

- Да сидр там, сидр! - не выдержал и прокричал наклонившийся к его уху, чтобы не слышали остальные, Кац.

По строю прокатились, словно волны, душераздирающие крики: "СИДР!", "СИДРА ОТБИЛИ!".

Вскоре из леса прямо к марширующему 17 Ударному корпусу выкатили повозки с четырнадцатью бочками и двумя дюжинами бурдюков. Из бочки последней повозки беспризорно хлестал свежий самурайский сидр.

Адамсон, не будучи большим знатоком сидра, подошел к ней, попробовал и удивился, что в Самурайе могут делать такую гадость.

- И чего мы с ними воюем?

Спустя три дня разведка уже передавала в Ставку слухи о том, что в войсках Самурайи бытуют упаднические настроения в связи с утратой обоза с сидром, из чего предполагалось, что вскоре за этим начнется повальная сдача самурайцев в плен.

18.

Впрочем, ситуация на Фронтах складывалась не совсем так, хотя и драматически для противника. Части Второй самурайской Армии, выступающей в направлении деревни Отсосовки, изможденные и потрепанные от непрерывных боев, второй месяц упорно окапывались на рубежах реки Течки и Сучьей канавы. Видимо, самурайское командование не теряло надежды восполнить потери.

В результате ожесточенных схваток лейб-гвардия самурайцев отхватила себе единственный участок сухого берега. Вся остальная территория оказалась болотом. Место это пользовалось испокон веку дурной славой - настолько дурной, что этот берег был вторым в округе местом, где никогда не мочились деревенские пастухи.

Лейб-гвардия беспробудно хлестала остатки сидра, а если кто-нибудь от недовольствия делал себе харакири, то норма выдачи спиртного и хачапури остальным увеличивалась.

По ночам самурайцы тайком уходили в поля и братались там с местными крестьянками. Самурайская лейб-гвардия, как и остальные части обеих Армий, в предвкушении ближайшей резни, разлагалась и в разврате хоронила себя прямо на глазах.

Напротив, в Ставке Верховного главнокомандующего войсками Империи адмирала Нахимовича проистекал прямо противоположный процесс - Ставка, да и все приближенные адмирала, возрождались с завидным увлечением. Захваченный обоз с сидром, не только поднимал боевое настроение, но и позволял неплохо расслабиться.

Сверкающий Нахимович в пышном, но местами замызганном мундире, представил офицеров Каца, Адамсона, Блюева и Бегемотова перед очи госпожи Императрицы. Это было особенно лестно, поскольку поговаривали, что императрица достаточно близко схожа с адмиралом Нахимовичем.

Сам государь Император на встрече, понятно, не присутствовал, поскольку уехал не только за границу, но и за пределы Карты Мира, которая хранилась у адмирала Нахимовича. Посему последний не мог послать ему даже пылкой телеграммы.