Admin - <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63>

сильно повезет, как с твоим последним приказом, старина. И как это тебе всегда удается

мгновенно придумать, что именно надо делать?

- Сегодня, как видишь, Даики-сан, не совсем удалось, - отбросил чины и сам Иосимацу, -

так что же ты, друг мой, тут делаешь? Может, пока не поздно, все же к шлюпкам пойдешь?

- Ты что, правда, веришь, что их успеют спустить? - хмыкнул в ответ капитан-лейтенант,

- Я думаю нам остается минуты три. Может даже чуть меньше, если до того снарядный погреб

не рванет… Вот и захотелось провести их в обществе старого друга, за чашечкой саке.

- Ну, про друга - поверю, но где интересно, ты сейчас саке найдешь? - на лице Мотаро

появилась улыбка, - Если уж мы не успеваем спустить шлюпки, то до буфета и обратно тебе

точно не успеть добежать. А по шлюпкам ты, пожалуй, прав, но, может, хоть пара потом сама

всплывет, если тросы перерубить догадаются, пошел бы ты, распорядился...

- Есть у меня традиция, всегда перед стрельбами или боем беру с собой полную фляжку,

- как будто не замечая настойчивых попыток друга отослать его к шлюпкам, невозмутимо

продолжал артиллерист, - Во время самой стрельбы, конечно, ни капли, зато потом, когда все

кончается, не отпраздновать - это прогневить богов... Но в этот раз… Русские, как видишь,

пока все в строю. И праздновать нам особо нечего, а значит боги на нас уже прогневались, -

отхлебнув Сандзе протянул флягу командиру.

- Вот из за этого-то ты на флоте выше каплея так и не поднялся, - осуждающе покачал

головой Иосимацу, но флягу все же с благодарным поклоном принял.

- Просто я давным-давно понял, что хорошего командира корабля из меня все равно не

получится, голова не так работает, - выпустил клуб сигаретного дыма Сандзе, невозмутимо

глядя на первую волну, перекатившуюся через поручень в носовой части «Токивы», и

выбившей пенные фонтаны из-под палубных заглушек клюзовых колодцев, - потому и решил,

что лучше остаться хорошим старшим артиллеристом на корабле моего друга, чем стать

никудышным командиром своей собственной мелкой посудины.

Посмотри лучше, какое красивое море сегодня…

- Да, друг… И небо. Видишь, какие горы рисуют облака… Совсем как у меня дома,

возле Осаки. Кстати, револьвер с тобой? А то я, вот, только с мечем…

Через несколько минут на месте где ушел под воду первый потопленный в этом

сражении корабль, остались только плавающие обломки, головы пытающихся спастись

моряков и всплывшая перевернутая шлюпка. Спустя четверть часа, проходящие мимо русские

броненосные крейсера сбросили замерзающим среди обломков недавним врагам несколько

складных шлюпок, три плота и пару дюжин спасательных кругов. К одному из них был

привязан боченок спирта…

***

«Фусо» тоже оказался неудачником. Далеко не единственным, впрочем, как в японском,

так и в русском флоте. Первый же 12-дюймовый снаряд, попавший в него, послал броненосец

в глубокий нокдаун. Взрыв у основания второй трубы повлек за собой неожиданную цепь

событий. Кормовая кочегарка, нашпигованная осколками как снаряда, так и трубы, полностью

вышла из строя. В результате казематы среднего калибра наполнились смесью дыма из

снесенного у основания дымохода, и пара из пробитых осколками котлов. Мгновенно

угоревшие и ошпаренные артиллеристы, вынуждены были не только прекратить огонь, -

стрелять, не видя цели, не было никакого смысла, - но и выбежать из казематов на верхнюю

палубу, чтобы элементарно продышаться. Скорость упала с 20 до 12 узлов, и новейший

броненосец был вынужден беспомощно выкатиться из линии. При этом он, подобно бегущему

от стрел охотников раненному слоненку, смешал строй и Камимуре и Того.

Кое-как починившись, спустя полчаса он вступил в линию позади «Асахи», но только

для того, чтобы получить второй нокдаун. Старший машинный офицер новейшего броненосца

Сакаи не успел даже добраться до лазарета, чтобы забинтовать ошпаренную паром при

экстренном переключении паропроводов руку. Теперь ему пришлось срочно нестись на

корму. На этот раз было повреждено рулевое управление.

Десятидюймовый снаряд с «Памяти Корейца» взорвался в момент проламывания скоса

бронепалубы в корме японца. Осколками заклинило рулевую машину, а взрывной волной

перекорежило переборки, и румпельное отделение вскоре затопило. Корабль снова, как и

полчаса назад, вынесло из линии вправо. Руль смогли, хоть и далеко не сразу (сказывалась