Admin - <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63>

Когда, после двухсекундной паузы, по ушам ударил рокочущий рев, а из барбета уже

снесенной башни забил к небу, подобно фонтану огненного шампанского, столб кордитного

пламени, Иосимацу устало и обреченно выдохнул. Он понял что его корабль, который еще

был на плаву, сохранял ход и управляемость, уже погиб. Не слушая рапорты о повреждениях

и не замечая открытых ртов контуженных взрывом офицеров, он прислушивался к своим

ощущениям. Так и есть - быстро нарастающий дифферент на нос, даже на кренометр можно

не смотреть, минимум шесть градусов за пять секунд, быстро нарастает, это приговор... Судя

по тому, с какой скоростью тонет нос, днище погреба выдрало взрывом практически

полностью. Да, похоже тогда в Сасебо, примеряя на свой корабль повреждения «Якумо», он

все же прогневал богов. Или, как говорят русские, - "сглазил"... Жестом остановив начавших

наперебой галдеть офицеров, командир стал быстро и четко отдавать последние приказы.

- Руль вправо до предела! Машинный телеграф на самый полный!

- Но ведь мы не получали приказа с флагмана покинуть строй, - молодой штурман

Исугари был, наверное, самым большим поклонников субординации и строгого выполнения

приказов не только на «Токиве», но и во всем Втором боевом отряде, - мы можем...

- Мы уже ничего не можем, - коротко и резко отрезал капитан 1-го ранга, - мы тонем, у

нас есть не более двух минут, чтобы организовать спасение команды. Обученные моряки

Японии еще пригодятся. Приказываю - сообщить по отсекам: спасаться по способности!

Машина: травить пары! Полный ход позволит нам стравить излишки давления пара, тогда

после погружения котлы взорвутся не так сильно, и у оказавшихся в воде будет больше

шансов. Поворот вправо и максимальный ход, позволит нам убраться с дороги «Конго». И им

не придется менять курс, сбивая пристрелку. Итак господа, «Токива» уходит в вечность…

Как обычно, слушая быструю, но абсолютно спокойную речь командира, у офицеров

сложилось впечатление, что тот за неделю знал что «Токива» погибнет, и заблаговременно к

этому подготовился.

- Прошу разрешения остаться вместе с кораблем, - вытянувшись по стойке «смирно»,

отчеканил Исугари, и по глазам остальных собравшихся в рубке офицеров, командир понял,

что тот опередил их буквально на мгновение, чем сейчас явно гордился.

- Нет, не разрешаю, - как обычно мгновенно, но уже мягче отреагировал командир, - во-

первых, необходимо, чтобы в штабе флота точно узнали, как именно погиб корабль, и учли

наши уроки на будущее. Так что вы должны выжить. Прошу передать адмиралу Камимуре,

что идея с постановкой «Токивы» в строй перед броненосцами, мне не нравилась с самого

начала. Все же броненосный крейсера должны в линейном сражении обладать большей

свободой маневра, хотя бы для выхода из-под обстрела. А, во-вторых, для Вас, лейтенант, у

меня есть персональный приказ: Вы - лучший пловец в экипаже, Вы молоды и физически

достаточно крепки. И долго продержитесь даже в зимней воде. Вы обязаны спасти портрет

Императора. Лик божественного Тенно не может уйти на дно. Прощайте! Бегом, господа!

Не отвечая на отдаваемый выбегающими из рубки офицерами салют, Иосимацу Мотаро,

отпустив рулевых к шлюпкам, сам взялся за штурвал. Не то, что это было на самом деле

нужно, замедляющийся корабль вот-вот должен был потерять управляемость - перо руля уже

выходило из воды, но ему хотелось войти под сень сводов Ясукуни, занимаясь любимым

делом. Была бы в руке полная чашка саке, и он, пожалуй, назвал бы свою смерть идеальной...

Неожиданно из-за спины командира раздалось осторожно покашливание, оборвавшее

его размышления. Резко обернувшись, Мотаро увидел своего единственного на корабле

ровесника и друга, еще со времен войны с Китаем, Даики Сандзе. Тот командовал

артиллерией крейсера, и теперь вместо того, чтобы как было приказано бежать к шлюпкам и

спасательным кругам, зачем то пришел от дальномера в боевую рубку.

- Даики-сан, что ты тут делаешь? Бегом к шлюпкам, тебя что, мой приказ не касается?

- Ты меня еще портрет Императора пошли спасать или вахтенный журнал, - проворчал

Сандзе на правах старого друга и однокашника. При отсутствии посторонних и перед лицом

смерти старый приятель позволил себе отбросить чины, - Но это ты хорошо придумал, -

молодые рванули как ошпаренные. Теперь и портрет вытащат, и сами заодно спасутся, если