Игорь Носовский - Unknown

Перед его лицом возник образ Анли – дочки трактирщика. С набухшими розовыми щеками, полными губами и маленькими карими глазками. Да, она была вовсе не красавицей, но смотрела на не него как-то по-особенному. Даже мать не смотрела на него так. Фарух зажмурился от красного солнца, проникающего в небольшое окошко. Занимался закат, день близился к концу.

Он слегка приподнялся, опершись на подушку. Голову вскружил запах горячей луковой похлебки, которую принесла Анли.

- Сколько времени я провел здесь? – выдавливая из себя слова, спросил полукровка. Губы его были сухими, а плечо и нога все еще безумно ныли.

- Почти три дня, - ответила девушка, поднося ложку похлебки к его губам. Он сделал глоток, ощутив, как горячая жидкость разливается по его телу, попадая в пустой желудок. Фарух зажмурился от удовольствия.

Тут в груди у него что-то кольнуло. Он судорожно принялся шарить взглядом по комнате и даже попытался встать, однако Анли не дела ему этого сделать.

- Что случилось, Фар? – спросила она, назвав его так впервые с тех пор, как они последний раз были вместе. Фар. Это ему нравилось.

- Мой амулет, - проговорил он. – Со мной был красный амулет на золотой цепочке, когда я пришел сюда.

Столько пережить из-за этой безделушки и потерять ее, было бы величайшей глупостью.

- Все хорошо, успокойся, - улыбнулась она, и он вправду успокоился. – Я все время держала его при себе. В городе тебя разыскивают, поэтому я спрятала его в надежное место.

Фарух выдохнул с облегчением. Он и сам не знал, чем ему так дорог этот злосчастный амулет, из-за которого он едва не погиб. Однако ему почему-то показалось, что он совершил бы кражу и во второй раз, зная, чем ему это грозит.

- За мной сюда приходили? – спросил бард, отхлебнув немного из миски.

- Городские гвардейцы шарили по Худому кварталу, заходили в каждый бордель и трактир, - ответила она. – Но сегодня их как смыло. Все говорят, что князь Онор Легилль ищет мятежников, которые пытались свергнуть его. Вся городская гвардия теперь в квартале Легилль, охраняет князя и его семью. Им не до тебя нынче.

Мятеж… Фарух слышал что-то об этом, находясь на турнире. Человек в голубых шелках… Доносы, подкупы. Как все это было далеко от него.

- Как прошел турнир? – внезапно спросил он, и Анли улыбнулась его беспечности.

- Оставшиеся поединки перенесены на шестой и седьмой день Преддверия, - ответила она, едва сдерживая свою радость. – Князь Легилль слишком занят собственной безопасностью.

Фарух слегка приподнялся, стоная. Больше всего болело бедро, из которого черная сука выдрала кусок плоти. Плечо неприятно гудело, с остальным можно было потерпеть.

- Тебе еще нельзя вставать, Фар, - затараторила Анли, отставив тарелку с похлебкой на прикроватную тумбу. – Прошу тебя, ляг!

Вот она – настоящая забота. Последний раз над ним так хлопотала мать двадцать четыре года назад, когда он был еще ребенком. Фарух, все же, не стал слушать ее и сумел найти в себе силы, чтобы не поддаться мольбам Анли. Первым делом он направился к зеркалу, дабы осмотреть полученные в жуткой бойне раны. В отражении перед опешившим бардом теперь стоял совершенно другой человек. На руке, куда впился клыками один из псов содержателя Ювиара, виднелся тщательно привязанный компресс, пропитанный каким-то пахучим маслом. Пострадавшая от клыков черной суки нога, была перемотана и слегка гноилась. Наступая на нее, Фарух все еще чувствовал отголоски острой боли, однако теперь эту боль можно было вытерпеть. Сломанное при падении плечо гудело от беспокойств, а голова безумно раскалывалась от боли. Это была цена, которую полукровка заплатил за злосчастный амулет Хаджи. Однако ни травмы, которые обычно приводят к смертельным результатам, стали для барда причиной бескрайнего удивления. Сам он, Фарух из Когорота, выглядел теперь совершенно отлично от того полукровки, которым он был в Золоте Королей три дня назад. Во-первых, изменилось его лицо. Теперь вместо обрюзгшей оспенной физиономии с зеркала на барда взирало суровое лицо с глубокими темными глазами, острыми скулами и застывшими в драматичной гримасе губами. Во-вторых, тело полукровки каким-то образом преобразилось – живот ушел, плечи, даже как будто стали шире, да и сам он, казалось, стал выше на пару дюймов. Кто этот человек? Неужели за три дня можно так измениться?

- Где мой амулет? – с трудом оторвавшись от собственного изображения, спросил Фарух.

Анли тут же метнулась в сторону шкафа, где в одном из скрытых отделений надежно хранилась эта странная вещица. По телу барда прошла дрожь, когда он взял в руки пульсирующий камень, заключенный в золотую клетку.