Кит Ричардс - Жизнь

А потом случилась Satisfaction — вещь, которая заработала нам всемирную славу. У меня в то время был перерыв между подружками, который я коротал в своей квартире на Картон-хилл, в Сент-Джонс-Вуде. Оттуда, наверное, и взялось настроение песни. Я написал Satisfaction во сне. Я и не запомнил ничего, и слава богу, что у меня имелся маленький кассетник Филипс. Чудо в том, что когда я с утра на него глянул, то знал, что вечером заправил в него новую чистую кассету, а теперь вижу — она отмотана до конца. Тогда я нажал на перемотку и нашел на ней Satisfaction. Всего лишь набросок, голый скелет песни, где, конечно, не было никакого шумового эффекта, потому что я бренчал на акустике. Плюс сорок минут моего храпа. Но больше скелета и не нужно. Я хранил ту кассету какое-то время и сейчас жалею, что её больше нет.

Ссылка на Google Map Street View Carlton Hill, St Johns Wood

Мик написал слова, сидя на краю бассейна в Клируотере, во Флориде, за четыре дня до того, как мы отправились её записывать — сначала в студии Chess, акустическую версию, а чуть позже фуззованную, в RCA в Голливуде. Так что я совсем не врал, когда в открытке домой из Клируотера писал: «Привет, мама. Как всегда, по уши в работе. Люблю, Кит».

Вся фишка свелась к одной педальке, гибсоновскому фузз-тону — коробочке, которую они тогда только выпустили. Педали я за свою жизнь использовал только два раза — второй был на Some Girls в конце 1970-х, когда я приспособил эм-экс-аровскую коробочку с таким милым хиллбиллиевским эхо, слэпбэком, как на вещах Sun Records. Но вообще-то примочки — это не мое. Моя забота — качество звука. Что мне здесь надо: резко, грубо, чтоб царапало, или наоборот, тепло, уютно, как на Beast of Burden ? В принципе вопрос всегда один: «Фендер» или «Гибсон»?

В Satisfaction я представлял себе дудки, хотел изобразить их звучание, которое мы бы прибавили позже, при записи. В голове я уже слышал рифф, как его потом сделал Отис Реддинг, думая: это будет партия духовых. Но дудок у нас не было, да и в любом случае я планировал сделать только пробную болванку. Фузз-тон пришелся как раз кстати с ним можно было обозначить, что должны делать духовые Но фузз до того никто нигде не слышал, и этот звук, оказалось, сильно всех зацепил. Не успел я опомниться — мы уже слушаем самих себя по радио где-то посреди Миннесоты в программе «Хит недели». А мы даже не в курсе, что Эндрю охуел и выпустил эту вещь, никого не спросив. Я сначала дико напрягся. По моим понятиям, это была только болванка. Проходит еще десять дней гастролей, и это уже номер один во всей стране. Главный сингл лета 1965-го. Но мне-то что, я не спорю. И урок на будущее: иногда перестараешься — только все испортишь. Не все в мире скроено для услаждения твоего вкуса.

Satisfaction — типичный пример нашего с Миком партнерства на том этапе. В целом я бы описал его так: у меня появлялась песня и основная идея, а Мик брал на себя всю трудную работу по наполнению и превращению её во что-то интересное. У меня вертелось: «I can’t get nо satisfaction... I can’t get nо satisfaction... I tried and I tried and I tried and I tried, but I can’t get nо satisfaction», а потом мы садились вместе, и Мик возвращался и выдавал: «Hey, when I’m ridingin mу car... same cigarettes as me», и дальше мы занимались доделками. Такой был тогда расклад, если в целом. «Hey you, get off of my cloud, hey you» — это моя рука. Paint It Black — здесь я написал мелодию, он написал слова. Не то чтобы в любой фразе можно сказать: этот написал то, тот сделал это. Но музыкальный рифф, как правило, шел от меня. Я главный по риффам. Единственный, который не мой, который пришел Мику Джаггеру, — это Brown Sugar, и здесь я снимаю шляпу. Здесь он меня обошел. То есть я её довел местами, но эта вещь — его, и слова, и музыка.

Особенность Satisfaction в том, что эту песню безумно сложно исполнять вживую. Долгие годы мы её вообще не играли, ну или очень редко — так было до последних лет десяти-пятнадцати. Не попадали в нужный звук, не то было ощущение, она выходила какой-то чахлой. Понадобилась уйма времени, чтобы вырулить на её живой ансамблевый вариант. И момент, когда мы к ней наконец прониклись, — это когда её перепел Отис Реддинг. У него и еще в версии Ареты Франклин, которую спродюсировал Джерри Уэкслер, мы услышали как раз то, что с самого начала и пытались написать. То есть мы оценили собственную песню и стали её играть, потому что её спели лучшие из лучших соул-музыки.

В 1965 году Олдхэм пересекся с Алленом Клайном — образцовым менеджером с трубкой в зубах и хорошо подвешенным языком. И я до сих пор считаю, что это был лучший ход Олдхэма — свести нас с Клайном. Эндрю очень понравилась мысль, которую Клайн вложил ему в голову, — что ни один контракт не стоит бумаги, на которой он написан. Чистая правда, как мы, к сожалению, позже убедились по нашим делам с самим Клайном. Но на тот момент мое мнение было такое, что Эрик Истон, партнер Эндрю и наш агент, стал какой-то очень усталый. На самом деле он болел. Короче, проехали. Несмотря на все, что у нас потом было с Клайном, добывать деньги он умел блестяще. Плюс к тому он был очень эффективен в самом начале, устраивая скандалы с рекорд-лейблами и гастрольными распорядителями, которые не жалели денег на себя и переставали заботиться о делах.