Кит Ричардс - Жизнь

Мы привезли с собой в «Неллькот» уйму всего, что созревало уже какое-то время. Я привычно отдавал на развод название или идею. «Эта штука называется All Down the Line, Мик. I hear it coming, all down the line... [139] «Я слышу как он несется по дороге…» - начальные слова песни. Давай, твоя очередь». У меня появлялось по паре новых песен за сутки. И какая-то выходила, а какая-то — нет. Мик поддерживал этот феноменальный темп по писательской части — очень ладно скроенные рок-н-ролльные тексты со всеми этими цепляющими фразочками и повторами. All Down the Line вышла прямо из Brown Sugar, которую написал Мик. Мне в основном только и оставалось, что придумывать риффы и идеи, которые давали Мику завод. Писать песни — это он умел. Нужно было, чтоб они классно записались, но и что бы их можно было легко перевести на концертные рельсы. Я был мясником, на мне была рубка этого мяса. И иногда ему не нравилось. Ему не понравилась Rip This Joint — слишком быстрая. Кажется, мы с тех пор её уже где-то перекрыли, но Rip This Joint в пересчете на удары в секунду — это в районе мирового рекорда. Ну, может, Литтл Ричард что-то быстрее делал, хотя в любом случае за мировыми рекордами никто не гнался. Кое-какие вещи, которые написались, но на альбом не попали, имели всякие странные названия: Head in the Toilet Blues, Leather Jackets, Windmill, I Was Just a Country Boy, Dancing in the Light. Эта Мика вещь, точняк. Bent Green Needles, Labour Pains, Pommes de Terre — с этой понятно, мы же во Франции жили все-таки.

Мы написали Torn and Frayed, которая нечасто играется вживую, но имеет кое-какой интерес по теме:

Если не брать Sister Morphine и несколько редких упоминаний кокса, мы на самом деле не написали ни одной песни про наркотики. Они всплывали в песнях только тем же манером, как в жизни, здесь и там, незапланированно. По поводу песен всегда существовал свой фольклор — для кого они были написаны, про что там на самом деле поется. Flash считался песней про героин, и я понимаю, откуда это взялось — от другого смысла слова Jack [140] Жаргонное название таблетки героина в одну шестую грана. но Jumpin’Jack Flash никакого отношения к героину не имеет. Однако мифы сидят глубоко. Что б ты ни писал, кто-нибудь обязательно перетолкует это как-нибудь по-своему, откопает в словах какие-то шифры. Отсюда и берутся все теории заговора. Допустим, кто-то окочурился. Ох, боже ты мой! На кого же это теперь повесят? Притом что чувак просто поскользнулся и упал! Жизненная сила всех хороших заговоров в том, что ты никогда не узнаешь наверняка, — отсутствие доказательств не дает им состариться. Никто никогда не узнает, менял я себе кровь или нет. Эта история вне досягаемости для любых доказательств или, если все вранье, для моих отрицании. С другой стороны, читайте дальше. Я долгие годы воздерживался от того, чтобы честно высказаться по этому жгучему вопросу.

Tumbling Dice («Катящиеся кости»), наверное, как-то связана с тем, что мы превратили «Неллькот» в игральный притон — резались в карты и рулетку. Монте-Карло ведь был прямо по соседству. Бобби Киз с чуваками даже наведались туда один-два раза. А мы и правда играли в кости. Авторство Tumbling Dice, конечно, принадлежит Мику, но песню нужно было еще переделать из первого варианта, который назывался Good Time Women. Можно отработать всю музыку иметь классный рифф, но иногда содержание отсутствует. И хватает только какого-нибудь сидящего в комнате парня, который бросает: «Вчера в крэпс перебросились», — и песня родилась. «Got to roll me» [141] «Меня надо бросить» - слова из песни Tumbling Dice . Песни — странные вещи. Есть какие-то такие нотки: если прилипнут — не отлипнут. Про большинство песен, которые я написал за свою жизнь могу честно признаться: я чувствовал в этом месте огромный пробел, который просился, чтоб его заполнили, эта песня должна была быть написана сто лет назад. Как получилось, что никто не наткнулся на это место? Короче, в половине случаев просто ищешь дырки, мимо которых прошли все остальные. И только охуеваешь, как они могли это пропустить. Это ж так очевидно. Здесь зияла пустота и смотрела прямо тебе в глаза! Так что я, по сути, залатываю старые дыры.

Теперь я, конечно, понимаю, что Exile делался в очень бардачных обстоятельствах, с изобретением на ходу новых методов записи, но все это нас тогда заботило совсем не в первую очередь. Самой насущной проблемой было другое: есть ли у нас песни и извлекаем ли мы из инструментов нужное звучание? Все остальное, что происходило, шло побоку. Вы можете взять кучу моих недоделанных дублей и послушать, чем они заканчиваются: «Так, отбой. Пока это все». Но поразительно, что бывает, когда оказываешься на самом пятачке, и нужно что-то выдавить, и все смотрят на тебя, напряженно так: о’кей, что дальше-то? А ты ставишь себя к расстрельной черте — надевайте мне повязку на глаза, дайте последнюю сигарету, и вперед. И поразительно, как много из тебя выйдет, прежде чем отдашь концы. Особенно когда ты облапошил остальных, которые сейчас думают, что ты точно знаешь, что будешь делать, а ты знаешь, что ты сейчас слепой как крот и про то, что дальше, у тебя нет ни малейшего понятия. Просто остается положиться на себя. Что-то придет. Сочиняется строчка, ты добавляешь гитару, и тогда должна появиться еще одна. В этом, видимо, и есть твой талант. А не в том, чтобы распланировать, как построить «Спитфайр» до последнего винтика.