Кит Ричардс - Жизнь

Дальше мы поехали в Урубамбу, деревеньку недалеко от Мачу-Пикчу на берегу реки того же названия. Когда ты туда попадал, ты попадал просто в никуда. Там не было вообще ничего. Гостиницы-то уж точно. На туристической карте место отсутствовало. Единственные белые, которых они видели в жизни, были те, которые заблудились. На самом деле мы, в общем, тоже заблудились. Но в конце концов мы нашли один бар, неплохо там перекусили — раки с рисом и фасолью, — а потом сказали: знаете, у нас только машина с собой, может, у вас есть где немножко dormir? И сначала раздавались одни no , но потом они заметили, что мы при гитаре, после чего мы с Миком где-то час пели им серенады, старались наковырять в памяти хоть что-нибудь старенькое. Я так понял, что нужно получить большинство голосов, чтобы тебя пригласили переночевать в жилище. А с Анитой и её беременностью мне хотелось, чтобы она все-таки спала на кровати. Я изобразил несколько кусков из Malaguena и несколько других испаноподобных вещей, которым меня научил Гас. И наконец хозяин сказал, что мы можем занять пару комнат наверху. Единственный раз, когда мы с Миком пели за ночлег.

Это был хороший период с точки зрения сочинительства. Песни шли чередом. Honky Tonk Women, которая вышла синглом перед альбомом Let It bleed в июле 1969-го,была кульминацией всего, что мы тогда умели лучше других. Это фанковая вешь, грязная; это первая серьезная проба открытой настройки, когда рифф и ритм-гитара ведут мелодию.

В ней весь блюз и вся черная музыка от Дартфорда и дальше, и Чарли на этом треке просто неподражаем. Тут имелся грув, и это был один из тех ударных номеров, про которые ты знал, что это первое место, еще когда он был недоделан. В те времена я задавал риффы, названия, хук, а Мик дорабатывал все это текстом до полноценной вещи. Так в целом выглядела наша работа. Мы не сильно думали над этим, не запаривались. Слушай сюда, короче, как-то так будет: «I met a fucking bitch in somewhere city» [132] «Я встретил какую-то блядь в каком-то городе» — набросок первой строчки песни. . Давай, Мик, теперь ты резвись, твоя очередь, рифф я тебе уже дал, еще какой. Ты доводи до конца, а я пока попробую придумать еще один. И он был писатель, Мик, — дай боже. Подбрось ему идею, и ноги он к ней приделает.

Когда сочиняли, мы еще пользовались так называемым движением гласных — очень важная штука для писания песен. Какие звуки годятся, какие нет. Часто ты не знаешь, какое будет слово, но знаешь, что оно должно содержать такой-то гласный, такой-то звук. Ты можешь написать текст, который на бумаге выглядит превосходно, но там не будет нужного звука. Вокруг гласных начинаешь выстраивать согласные. Есть место вставить «у-у» и есть место вставить «да-а». И если ошибешься, звучать будет дерьмово. Не обязательно сейчас оно должно с чем-то рифмоваться, и слово в рифму тоже потом придется поискать, но ты знаешь, что сюда выпадает конкретный гласный. Ду-воп не зря так называется — в нем все построено на движении гласных.

Gimme Shelter и You Got the Silver были первыми треками, которые мы записали в Olympic Studios для того, что потом стало Let It Bleed — альбомом, над которым мы работали все лето 1969-го, лето, когда умер Брайан. В You Got the Silver не первое вокальное соло, которое я записал для Stones, первое было в Connection. Но эта первая вещь, которую я написал всю сам и только потом показал Мику. И я спел её в одно лицо просто потому, что нам нужно было распределить нагрузку. Мы всегда пели на два голоса, как Everly Brothers, так что не было такого, что у меня ни с того ни с сего прорезался вокал. Правда, даже с этой песней, как всеми моими вообще, единоличным творцом я себя не чувствовал. Потому что я чертова антенна — я ловлю все песни, которые носятся в воздухе, но это и все. Откуда взялся Midnight Rambler? Без понятия. Это было прошлое, которое стучалось тебе в затылок: «Слышишь, чувак, не забывай про меня. Напиши какой-нибудь охренительный блюз. Напиши вещь, которая повернет жанр в другом направлении, хотя бы чуть-чуть. Midnight Rambler — это чикагский блюз. Аккордовая последовательность не блюзовая, но звук — чистый Чикаго. Я знал, как попасть с ритмом. Он был в плотности структуры, в этой очереди из ре-, ля- и ми-аккордов. Это не блюзовая последовательность, но на выходе звучала как матерый блюз. Один из самых оригинальных блюзов, которые можно услышать у Stones. Название, вся история — это просто фраза, типичная для сенсационных заголовков, которые не живут дольше суток. Просто тебе повезло заглянуть в газету: «Ночной бродяга снова взялся за свое» — о, это мне пригодится.