Кит Ричардс - Жизнь

Это была золотая эпоха. По крайней мере до 1973 — 1974-го все было совершенно законно. После этого дело накрыли медным тазом и перевели торчков на метадон, который хуже или уж точно не лучше. Синтетика, в общем. В один прекрасный день они проснулись и начали получать только половину рецепта чистым героином, остальное — метадоном. Из-за чего скоро добыча превратилась в чуть более конкурентное предприятие — началась эра круглосуточной аптеки на Пикадилли. Лично я парковался там за углом. Но у входа всегда уже толклась очередь — люди поджидали своих личных торчков, чтобы сразу забрать долю. Система просто уже не могла поставлять дурь в тех же объемах, не справлялась с ненасытным спросом. Мы воспитывали нацию торчков!

Я не могу точно припомнить первый раз, когда я попробовал героин. Наверное, он был в дорожке кокса — то есть в спидболе, смеси кокса и герыча. Если ты терся с людьми, которые привыкли заправляться сразу одной порцией того и этого, ты мог и не знать. Выяснялось только потом: «Вчера вечером какая-то интересная штука попалась. Это что было? Ах вот оно что». Так он тебя и оккупирует, постепенно. Потому что в памяти не откладывается. В этом вся фишка. Раз — и ты уже на нем.

Не зря героин называют героином [128] Обыгрывается одинаковое в английском звучание слов heroin (героин) и heroine («героиня»). . Он как настоящая искусительница. Можешь потреблять эту штуку месяц или около того и потом бросить. Или можешь куда-нибудь уехать, где его не достать, и ничто не будоражит — просто была вот такая штука, которую ты попробовал. И денек ты можешь себя чувствовать как при гриппе, но на следующий день ты бодрый и активный, самочувствие прекрасное. А потом ты опять с ней встречаешься и пробуешь еще какое-то время. Типа несколько месяцев. И в следующий раз у тебя грипп уже на пару дней. Ну и фигня, о чем базар вообще? Это, что ли, и есть ломка? В моем сознании эти вещи не всплывали на поверхность, пока я не подсел уже как следует.

Вкрадчивая штука. Подминает тебя не спеша. Третий или четвертый раз — вот тогда до тебя доходит. И тогда начинаешь экономить, делаешь это иглой. Но я ширяться так и не начал. Нет, все это внутривенные красоты были не для меня. Я никогда не гонялся за яркими ощущениями — мне было нужно что-то, на чем я могу долго держаться на ногах. Если ты вводишь героин внутривенно, ты получаешь невъебенную вспышку в мозгу, но потом, часа через два, тебе захочется еще. К тому же набиваешь себе эти дорожки на руках, а я не мог себе позволить, чтобы их видели. И по-любому вены у меня хрен найдешь, прячутся так, что даже врачи не достают. Так что я всегда колол себе в мышцу. Мог воткнуть иголку и вообще ничего не почувствовать. А ввод, физический эффект, если все правильно делать, вызывает больший шок, чем то, что впрыскивается. Потому что пока вкалывающий реагирует, игла уже вошла и вышла. Особенно интересно в задницу. Не очень политически корректно, правда.

Это был очень продуктивный, очень творческий период: Beggars Banquet, Let It Bleed — тогда родилось несколько отличных песен, но чтобы наркотики сами по себе влияли на мою продуктивность — мне так никогда не казалось. Может, поменялось несколько аккордов, какие-то куплеты здесь и там, но, что касается сочинительства вообще, я никогда не чувствовал, что меня как-то убивало или, наоборот, перло больше обычного. Для меня герыч был не помощником в работе и не средством отвлечься. Я, скорее всего, написал бы Gimme Shelter независимо от того, торчал бы или не торчал. Эта штука не влияет на понимание, просто в каких-то случаях добавляет настырности, помогает не отпускать какую-то вещь дольше, чем в нормальном состоянии, чем если бы ты поднял руки и сказал: эх, мне до нее сейчас не докопаться. На препарате ты иногда способен долбить её и долбить не переставая, пока не получишь что надо. Я никогда не верил в эту туфту про другой уровень, как все саксофонисты, которые начинали торчать, потому что думали, что только из-за этого Чарли Паркер и стал великим. Наркотик, как и все остальное в этом мире — он может оказаться тебе либо полезен, либо вреден, или по крайней мере он может решать какие-то твои задачи. Горка героина, когда она насыпана на столе, — совершенно безобидная вещь. Вся разница в том, что будет, когда ты введешь её в организм. Я пробовал кучи других наркотиков, которые мне не покатили никак и на которые я поэтому сразу забивал.

Наверное, героин заставлял меня больше сосредотачиваться или чаще доводить дело до конца, чем я был бы способен в нормальном состоянии. Но это не совет. Жить жизнью торчка не советую никому. Я держался на верхнем уровне, и это все равно было довольно низко. То, что это не способ достичь музыкальной гениальности или чего-нибудь еще, это точно. Это была эквилибристика. У меня на руках уйма дел, вот песня, которая выглядит интересной, я хочу записать то, и то, и то — и я занимаюсь этим пять суток подряд, идеально балансируя на качелях из кокаина и героина. Но штука в том, что после дней шести-семи я забывал про баланс. Или у меня кончался то один груз на этих весах, то другой. Потому что всегда приходилось думать об истощении запасов. Так что для моего выживания было принципиально брать размеренный темп.