Евгения - Unknown

Он подмигнул и поднял с кровати мой вампирский роман, принимаясь за чтение.

— Домашнее задание, — приказал он, выглядя скучающим. — Сейчас.

— Хорошо, папочка.

— Ооо, скажи это еще раз. Только в этот раз называй меня папочкой в то время…

— ЧЕЙЗ!

Засмеявшись, он облизнул губы, послал мне воздушный поцелуй и вернулся к чтению книги. Если бы он был моим постоянным телохранителем, я бы молила Бога, чтобы Никсон или дедушка придумали, что делать со мной, пока я в школе. Я не вынесу присутствие Чейза рядом с собой и днем, и ночью.

Глава 31

Как ни странно, моя жизнь впала в своего рода рутину. Я посещала уроки. Чейз угрожал каждому, кто осмеливался косо посмотреть в мою сторону. И спустя три недели его невыносимого присутствия — мы стали друзьями. Если можно Чейза Винтера назвать другом. Я все еще пыталась понять его. Учитывая все обстоятельства, я не сомневалась, что попроси я его убить кого-нибудь, он не стал бы даже задавать вопросов. Он поинтересовался бы, кого именно нужно убить, и мигом принялся за дело.

Ничего себе. У меня еще никогда не было друга вернее.

Если честно, я чувствовала себя сконфуженной. Стоило мне немного покашлять, как Чейз тут же сообщал об этом Никсону и дедушке, утверждая, что я больна, и мне срочно нужно в больницу.

Иногда я кашляла специально, чтобы он ушел. Я думаю, Чейз избегает микробов.

После того, как я споткнулась, Чейз проклял все на свете и заявил, что сойдет с ума, если я не научусь ходить, как нормальный человек. Что? Разве я умерла бы от ушиба?

Когда я спросила, можем ли мы сходить купить мороженого, он сказал, что это небезопасно. Вместо этого он сам принес мне мороженое. Абсолютно ненормальное поведение. Нет. Потому, что это было бы слишком просто, а Чейз все усложнил. Я уже забыла о своей просьбе той ночью, как он появился с импровизированным прилавком и парнем, который работал в местном магазине мороженого. Хуже всего было то, что он открыл палатку прямо в вестибюле общежития, и приказал тому чуваку сделать все, что я хотела. У нас было достаточно мороженого, чтобы накормить целую армию.

И я, вероятно, набрала пять футов буквально за два дня.

Сейчас я сняла колпачок со своей ручки и ожидала начала урока. Я просто хочу вернуться к нормальной жизни. Мое сердце по-прежнему болит. Нет никакого способа, которым можно было бы залечить это, особенно, если учесть, что Никсон избегает меня, словно чуму.

Чейз говорил, что я настолько часто мечтаю о нем, что, порой, окликаю его по имени.

Раньше это смущало меня. Теперь же, это казалось жалким, особенно когда Мо приходилось постоянно будить меня ото сна, потому что я рыдала.

Мне следует серьезно подумать о том, чтобы начать принимать седативные препараты на ночь.

Я вынула учебник по истории США и чуть не подавилась жвачкой, когда в комнату вошел Никсон.

Это был первый раз, когда я была так близко к нему после инцидента, разбившего мое сердце и разрушившего мое убеждение в том, что я любила его по-настоящему. Я знаю, это звучит жестоко, но с ним есть только два варианта — все или ничего. Я до сих пор люблю его, и я ненавижу, что испытываю к нему эти чувства в то время, как он не испытывает ко мне абсолютно ничего.

Даже после долгих раздумий над тем, что произошло в тот день, я решила, что, возможно, он сделал это ради моей защиты, но, по крайней мере, он мог бы написать мне об этом. Да ладно, он же босс мафии. Он смог бы придумать что-нибудь.

Может быть, это было хуже всего. Он не любил меня достаточно, чтобы хотя бы сделать меня своим маленьким грязным секретом. Он не любил меня достаточно, чтобы попытаться сделать хоть что-то действенное. Он не использовал свои многочисленные связи. С его стороны не было ни малейшего намека на хоть минутную слабость. Горечь просто продолжала корениться во мне, пока я попросту не поняла, что скоро взорвусь из-за всего этого.

— Доктор Стивенс болеет сегодня, так что я заменяю его, — глаза Никсона осмотрели комнату и остановились на мне. Не разрывая зрительного контакта, он поручил всем сделать заметки о назначении кино. После того, как все достали свои тетради, погас свет.

Я закрыла глаза. Не потому, что я устала, а потому, что думала, что если я не буду видеть его, то не буду испытывать столько боли. Я думала, что завязала со слезами и рыданиями. И я осознала, что ошибалась, стоило одинокой слезе скатиться по моей щеке. Это по-прежнему глубоко задевало меня, это по-прежнему было очень больно.