Алекс Белл - Жасмин

Мы летели ночью, и я изо всех сил пыталась поспать. Но у меня ничего не получалось. Отчасти это было связано с тем, что Бен продолжал ерзать в кресле рядом со мной, явно находясь в стесненных условиях. Он все никак не мог устроиться. Из-за высокого роста, его коленям было определенно тесно. Мне же было холодно, даже с тоненьким пледом, который я получила от бортпроводницы. Но, в общем, я не очень возражала против бессонницы. Темнота, ночные огни и гул двигателей самолета меня расслабляли. Пока мы не добрались до Германии, я не должна была ни о чем думать, и ничего предпринимать. Я могла просто сидеть и получать удовольствие от полета.

Но в конечном итоге, я все-таки задремала на какое-то время, а потом мне приснилось, что я проснулась и посмотрела в иллюминатор. И увидела на крыле самолета черного лебедя. Это видение заставило меня проснуться по-настоящему. Я приподняла шторку, но за окном было темно, и ни единого признака черного лебедя на крыле. К сожалению, я случайно разбудила Бена.

— Не спится? — спросил он тихо.

— Нет. Замерзла, — соврала я, не желая признаваться, что меня мучил очередной кошмар, который и разбудил.

— Возьми мое одеяло, — предложил Бен, убирая его со своих колен и протягивая мне.

— О, — сказала я, опешив. — Спасибо, но лучше оставь его себе или ты...

— Все в порядке, — прервал меня Бен спокойным голосом. — Бери.

Его голос звучал как-то странно. Утомленно. Словно я была для него каким-то бременем, которого он не хотел и не просил. В общем, я забрала у него одеяло, испытывая досаду, что ему каким-то образом удалось заставить меня чувствовать вину. Но с еще одним одеялом мне стало теплее, и настроение улучшилось.

— Ты в порядке? — Он выглядел не просто усталым — у него был больной вид. С недавнего времени меня пугают больные люди. Поэтому я не могла вот так запросто отмахнуться от него. Тем более, после того, как я узнала, что иногда умирают на вид вполне здоровые люди. Вроде бы без всякой причины. Он смотрел на меня, а я надеялась, что это благодаря тусклому освещению салона его глаза кажутся такими глубоко запавшими.

— Ты должна понимать, насколько это сложно для меня, — ответил он.

— Что? Не любишь летать?

— Нет, я об этой ситуации.

Я уставилась на него, в очередной раз опешив.

— Ситуации? Если ты о смерти Лиама и обо всем, что мы узнали с тех пор, тогда конечно, я знаю, как это непросто для тебя, но мне в десятки раз сложнее!

— Это далеко от правды, — ровно произнес он.

Я знала, что из-за ссоры с братом ему было сейчас тяжело, но виноват в этом был только он сам. У него было время помириться, пока Лиам был жив. Если младший брат столько значил для него, то почему он не предпринял ни одной попытки к примирению? Лиам не держал обид, поэтому уверена — что бы между ними двумя не произошло — это была вина Бена.

— Жасмин...

Но я резко его прервала.

— У тебя был целый год, чтобы помириться с братом, а ты даже рождественской открытки ему не прислал!

К моему удивлению, Бен посмотрел на меня так, будто я отвесила ему пощечину, и я, молча, прокляла свой длинный язык.

Я сказала правду, но какой в ней смысл, ведь исправить уже ничего нельзя. Я было подумала, что он хотел что-то ответить, но Бен просто пожал плечами, откинулся на спинку сиденья и снова закрыл глаза.

Прибыв в Мюнхен, мы взяли машину в прокате и сняли два номера в отеле «Deutsche Eiche», в районе старого города. Перелет нас обоих утомил, а так как мы поели в самолете, то условились лечь пораньше. Отель оказался очень хорошим и по умеренным ценам. Но когда я добралась до своей двери, смежной с номером Бена, то обнаружила, что еще не хочу спать. Поэтому я достала свою скрипку, подключила наушники и какое-то время играла, сидя по-турецки на кровати. Электроскрипка — гениальное изобретение. Можно играть где угодно и когда угодно, но никто тебя не услышит.

Со стороны могло показаться, что я играю понарошку. Музыка была слышна только в наушниках. Через полчаса я почувствовала, что по-настоящему расслабилась, но сна до сих пор не было ни в одном глазу, поэтому я распаковала ноут и, воспользовавшись доступом в Интернет в номере, решила почитать про короля Людвига.

Лиам, а теперь и Бен, говоря о нем, называли его Лебединым королем, но почитав статьи в Интернете, я поняла, что чаще всего его называли Безумным королем, и это прозвище он получил задолго до смерти. Я нашла его фото, когда он, еще будучи совсем молодым, взошел на трон — Людвиг был очень красив, с умными и добрыми глазами. Скорее он походил на мечтателя, но никак не на безумца. Хотя, конечно, не всегда можно сказать по лицу человека, безумен он или нет...