Машка - o 78b6c334dd224691

предварительно хорошенько его не обдумав.

- Эйвери, я уже думал об этом. Много.

- Правда?

- А ты нет? – Ответил вопросом на вопрос я, внезапно вновь начав нервничать.

- Это огромный шаг.

- Я знаю, чего хочу. И не могу больше терять ни минуты.

- Совместное проживание очевидно сказывается на отношениях.

- Я начинаю думать, что это ты сомневаешься в нас.

- Дело не в нас . А в совместном проживании, семье… просто сама идея заставляет

меня нервничать. У меня нет большого опыта нормальной семьи.

- У тебя есть я, - ответил я, ощутив болезненный укол. Эйвери была единственной

семьей, которая мне необходима, и сколько бы я не переживал, мы уже являлись таковой.

– Мы можем создать собственное представление о нормальной семье, Эйвери. Мне

казалось, мы этим и занимаемся.

Ее плечи поникли. Это было совсем не свойственно Эйвери, и теперь я не знал, как

поступить. Мне с самого начало было известно, что отношения со мной пугают ее, но

после всего, показалось, мы преодолели это.

Я приподнял ее подбородок пальцем, чтобы она смотрела мне в глаза.

- Что мне сделать?

- В смысле?

- Я не собираюсь сдаваться, поэтому скажи, что нужно сделать, чтобы ты решилась

на этот шаг.

- Мы очень многого не знаем друг о друге. Я еще даже не знакома с твоими

родителями.

Я заметно съежился. Не ожидав подобного.

- Эйвери, это не очень хорошая идея.

- Ты меня стыдишься? – спросила она.

- Что? Нет, абсолютно нет, - возмутился я.

- Тогда почему?

- Сложно объяснить, - ответил.

- Возможно, мне следует увидеть собственными глазами? – задала еще один вопрос

она.

Я зажмурился.

- Ты не знаешь, о чем просишь.

- Как мы собираемся вместе жить, если ты не доверяешь моим чувствам? Я не

стану осуждать тебя из-за родителей, Джош. И знаю, что ты не осуждаешь меня из-за

моих.

Брови сошлись на переносице.

- Твои родители умерли, Эйвери. Как я могу осуждать тебя.

- Потому что я выжила, а они нет.

Я поморщился и покачал головой.

- Не говори так. Это был несчастный случай.

- Так же, как и наша авария, которая все равно произошла по моей вине. Думаешь, я

не помню, как поехала на красный свет?

- Перестань, - начал я, когда увидел ее заблестевшие глаза. – Я не хочу, чтобы ты

винила себя в обоих случаях. Что хорошего в том, если бы ты погибла вместе с ними? Они

бы не хотели этого, Эйвери.

- Знаю, - начала ковырять свои ногти она. – Но думала, что ты понимаешь?

- Понимаю, что?

- Чувство вины. Мы оба были детьми.

Я поднялся.

- О, нет. Ты не можешь нас сравнивать. И мы говорим не обо мне.

Она попыталась дотянуться до меня, но не смогла.

- Не делай этого.

- Чего?

- Не поднимай тему моей сестры в попытке избежать разговора о родителях. –

Кровь прилила к щекам, и я начал мерить шагами комнату. Меня разрывали

противоречивые чувства, мне хотелось обнять ее и в то же самое время сбежать отсюда.

Она покачала головой.

- Ты меня неправильно понял.

- Уверена?

Она поморщилась, осматриваясь по сторонам, словно ответы скрывались по углам

комнаты.

- Я была бы ужасным человеком, если бы сделала это.

- Ты поступаешь подобным образом всю свою жизнь, Эйвери. Я прекрасно

представляю, какого это. И не осуждаю, но тебе пора остановиться.

- Прости, - ее голос задрожал.

- Ты не любишь говорить о них. Едва произнесла хоть слово, но ты можешь

рассказать мне.

- Что ты хочешь услышать?

- Что скучаешь по ним. Как это влияет на твою нынешнюю жизнь. Влияет на нас.

Ее руки резко поднялись и хлопнули по ногам.

- Я скучаю по ним. Заставив себя отпустить их, у меня больше не получается ни за

что держаться. Я спокойно могла бы отпустить Дэб, работу. Даже тебя – если бы захотела

– не моргнув и глазом. – Она прикрыла рот руками, испугавшись собственного признания.

Сквозь меня прошла волна адреналина.

- Эйвери, - стиснул зубы. – Ты меня любишь?

- Да, - без колебаний ответила она.

Каждая часть моего тела расслабилась, затем я указал на ее телефон.

- Позвони на работу. И возьми четырехдневный отгул.

Ее руки медленно опустились с лица.

- Зачем?

- Мы поедем в Саванну, и я познакомлю тебя с родителями.

Эйвери ерзала в своей желтой юбке, которая едва прикрывала колени. Она

нервничала перед встречей с моей матерью, и обледеневшая дорога только усугубляло ее