Laurelin Mcgee - Miss match

В таком положении она могла чувствовать, что ее поцелуй делал с ним. С дикой несдержанностью она терлась бедрами о его твердость. Блейк зарычал перед тем, как прикусить ее нижнюю губу. Боже, этот поцелуй был фантастическим. Ничего общего с тем последним поцелуем, что у них был ― тот был сладким и чувственным. Этот же был яростным, настойчивым и испепеляющим. Тот был первый поцелуй, который не имел продолжения. Этот же приводил к большему.

По крайней мере, должен был привести к большему, если бы у Энди было что сказать на этот счет. Он в долгу перед ней, а оргазм был бы удовлетворительной платой.

И раздумывая о том, как он сплетен с ней ― или она с ним, трудно было сказать, есть ли тут какая-то разница ― у нее было ощущение, что Блейк не будет возражать.

Слава Богу.

***

Блейк не мог поверить. Он провел бессонную ночь, крутился и вертелся, его бросало от сожаления к замешательству, затем снова к веселью, и снова к сожалению, как бросают волейбольный мяч через сетку. Пока он пытался гнать от себя мысль о сюрпризе Андреа, он не мог отвертеться от мысли об ее явных намерениях. Что обеспечило ему сильнейший стояк в дополнение к постоянному кручению-верчению. Не удивительно, что ночь была бессонной.

Поэтому этим утром он пришел в офис решительно настроенным исправить все. Он купил розы ― Дреа несколько раз говорила в своих инструкциях на протяжении недель, что женщину можно расположить к себе цветами. Ее реакция на его покупку, тем не менее, заставила его на мгновение задуматься, была ли Андреа Доусон на самом деле женщиной.

Затем они поспорили, и, черт возьми, каждое яростное слово, что вылетало из ее ротика, заставляло его штаны все больше натягиваться в области промежности. Она сводила его с ума, превращая то в печально-возбужденного, то в яростно-возбужденного. Теперь, после определенных событий, которые удивили даже его, он целовался с ней и вцепился ей в одежду, как сексуальный маньяк.

И от того, как ее груди прижимались к его груди, а бедра терлись о его таз, он знал наверняка только одно ― Андреа Доусон была целиком и полностью женщиной.

Он также знал, что это не закончится скоро. Он был слишком возбужден. Теперь, когда он начал с ней, он не смог бы остановиться, не доведя дело до конца. Или пока они вместе не доведут его до конца. Он всегда был джентльменом в этом плане.

С все еще прижатыми друг к другу ртами, он отнес ее и усадил на край стола. Отодвинулся, чтобы снять пиджак, отчасти боясь, что разорвав контакт, даст ей возможность осознать происходящее.

Ему не стоило волноваться. Дреа подалась вперед и вцепилась в его галстук. Она притянула его обратно к себе, обратно к своему жаждущему рту. Когда их поцелуй возобновился, она расстегнула пуговицу на его брюках. Его член уперся в боксеры в нетерпеливом ожидании. Управляемые этим нетерпением, его руки подняли ей юбку. Затем его пальцы танцевали над тканью ее трусиков. Громадным усилием воли он остановился, отступая назад, чтобы оценить ее реакцию и убедиться, что риск оправдан. Конечно же, он мужчина, который берет то, что хочет, но даже в тумане страсти он осознавал неуместность ситуации. Босс трахает своего работника посреди офиса. Он, по крайней мере, должен получить ее разрешение.

Приподняв вопросительно бровь, он встретился с ней взглядом.

Она ответила быстро и уверенно:

― Прикасайся ко мне, Блейк Донован. ― Ее голос был наполнен желанием. Он уставился на нее не моргая. ― Я сказала, прикасайся ко мне!

Никогда в жизни Блейку Доновану не отдавали приказы во время секса. Это была наиболее сексуальная вещь, которую он когда-либо слышал.

Он снова вернулся на свою позицию, притягиваемый ее командой, как магнитом. Одной рукой схватил в охапку ее локоны, а они были такими мягкими, как он и представлял себе. А еще лучше были хриплые вздохи, которые она издала, когда он потянул за них. Он хотел исследовать ее тело, обхватить и сжать ее грудь, пока соски не станут твердыми вершинами. Снять с нее всю одежду и смотреть на ее зардевшуюся кожу.

Но все было неистово и спонтанно. И в офисе. Не время смаковать, а теперь, когда Андреа сражалась с молнией его брюк, и эхо ее слов «прикасайся ко мне» проигрывалось у него в ушах, он чувствовал себя обязанным вернуть свои пальцы к вершине ее бедер.

Проскальзывая под ткань ее трусиков, он провел пальцем по ее влажности, так близко к тому месту, где она хотела его. Ее рука замерла на резинке боксеров, когда он дразнил ее.