Kathryn Perez - Therapy

— Почему? Нам больше не о чем разговаривать. Ты...

Я прерываю ее, не желая выслушивать это снова.

— Хватит о том, что я собираюсь жениться. Я помолвлен, но это случилось до того, как я снова тебя нашел, и я еще не женат. Ну, так могу я тебя увидеть или нет?

— Ты поговорил со своим хорошим доктором? Она не против того, что ты встречаешься со мной? — дразнит она.

— Прекрати этот детский сад, Джесс, — требую я. Она ехидничает, и мне это не нравится. Это не та Джесс, которую я знал.

— Вау, отличный способ убедить меня встретиться с тобой, — отвечает она. Я хочу сказать, что она мне должна, что она должна понять, как сильно я страдал все эти годы без нее, но не буду. Я так сильно скучаю по ней, что не рискую повесить трубку.

— Джесс, пожалуйста, прекрати вести себя как сука, перестань отгораживаться и поговори со мной. Тебе не нужно себя так вести со мной. Ты дома?

— Джейс, просто...

— Да или нет, Джесс?

— Да, я дома, но...

— Буду через двадцать минут.

******

Я стою перед ее дверью, в руках две ванильные колы. Раньше она любила ванильную колу от «Дэйри Куин», пила ее литрами. Я жму на дверной звонок и задерживаю дыхание. Несколько секунд спустя, которые ощущаются бесконечными минутами, дверь открывается. Джесс стоит в мешковатых серых спортивных штанах и в зеленой футболке с надписью «Я думаю, а значит между нами нет ничего общего». Ее длинные блестящие черные волосы струятся по ее плечам.

Она прекрасна.

Я смеюсь над ее футболкой.

— Некоторые вещи никогда не меняются. Ты ее специально для меня надела? — я протягиваю ей огромный стакан с напитком, словно это жест примирения. Она смотрит на напиток, а затем на меня. Крошечный намек на улыбку появляется на ее губах, и понимаю что, заполучил ее.

— Это ванильная кола? — спрашивает она.

— И ничего другого.

— Хорошо, ладно, ты можешь войти, но только потому, что ты принес ванильную колу, — отвечает она, открывая дверь для меня. Я вхожу и ощущаю аромат, тянущийся из кухни.

— Пахнет хорошо. Ты готовишь? — она испускает огромный смешок и говорит: — Конечно, нет! Это китайская кухня на вынос. Я не готовлю, никогда, и поверь мне, ты не захочешь ничего съесть из того, что я попытаюсь приготовить. Я ужасна в этом.

— Я сомневаюсь в этом. Уверен, что ты просто отлично готовишь.

Она идет на кухню и делает большой глоток своего напитка. Тянется рукой в шкафчик, чтобы достать тарелку, и ее футболка немного поднимается, обнажая мягкую кожу ее живота. Я машинально чувствую потребность привести себя в порядок.

Черт побери! Джейс, выкини эти мысли из своей головы

Но она чертовски сексуальна, я могу думать только о том, как провести языком по ее нежной коже.

— Джейс? Хочешь лапшу или хочешь продолжить трахать меня глазами?

Я резко выхожу из своего транса и понимаю, что она поймала меня за подглядыванием.

Дерьмо!

Я придурок. Жалкий, снедаемый любовью, озабоченный придурок.

— Эм... черт. Мне жаль, но ты просто... ты выглядишь чертовски сексуально, Джесс, и эта крошечная футболка не достаточно длинная, чтобы ты тянулась в шкаф, — говорю я ей, и я уверен, что она слышит желание в моем голосе.

— Почему ты пришел сюда? — спрашивает она раздраженно. Не тот ответ, на который я надеялся. — Если ты пришел сюда с надеждой, что сможешь закончить то, что начал прошлой ночью, ты ошибаешься. К тому же, у меня свидание через два часа, поэтому я не нуждаюсь в том, чтобы ты разбирался с моими женскими потребностями. Донни в состоянии позаботиться об этом. — Мои кулаки немедленно сжимаются.

Донни? Кто такой, черт побери, Донни?

Ревность и обида всплывают на поверхность, а также желание вернуть ее и сделать своей поднимается с мощной силой. Ревность — это не то, с чем я обычно боролся, но сейчас я просто хочу, чтобы она вся была моей. У меня была только одна ночь с ней. Одна ночь. Я ненавижу думать обо всех других, кто был с ней. Собственнический инстинкт побеждает в моей внутренней битве, и я напряженно пялюсь на нее. Я стискиваю зубы и пытаюсь выразить всю серьезность ситуации, когда она ставит тарелку на стол и оглядывается на меня. Надеюсь, что мое выражение лица не оставит никаких сомнений, что я здесь больше не для того, чтобы говорить.

Донни не будет удовлетворять ее потребности сегодня или в любую из других ночей. К черту это, к черту его. Я не знаю, кто этот парень, и мне почти плевать. Я забочусь только о том, как показать Джессике, что все она все еще любит меня так же сильно, как я ее. Она не хочет слушать моих слов, поэтому я покажу ей это действиями.