Kathryn Perez - Therapy

Что-то внутри меня начинает ослабевать. Я смотрю на свою мать, женщину, которая вырастила меня, женщину, которой я простил все, потому что сын любит свою мать безоговорочно. Во мне происходит борьба, чтобы не поднять тему аборта. Ее выступление сейчас просто не должно меня шокировать. Больше всего обидно, потому что неважно, насколько сильно я стараюсь контролировать себя, чтобы не обвинить свою мать в эгоистичности, она никогда не перестает тыкать мне это прямо в лицо. Я смотрю на Викторию, и она улыбается. Это злит меня еще сильнее, и я решаю больше не сдерживаться.

— Ты действительно находишь это забавным, Вик? Моя мама ставит мне ультиматум, основанный на любви всей моей жизни, а ты улыбаешься? — я спрашиваю недоверчиво.

— Джейс Коллинз, не оскорбляй свою невесту. Она просто поддерживает законное решение твоей матери. Почему это плохо?

— Мама, пожалуйста, не говори о плохих вещах и не спрашивай меня. Мне искренне жаль, что ты больна, и я буду молиться каждую секунду, пока ты находишься в операционной. Но ты должна понимать, что твое здоровье не будет определяющим фактором в моей личной жизни. Этого просто не будет. Если ты считаешь, что имущество должно перейти мне на основании твоего решения о моей личной жизни, а не того факта, что я твой сын, то я не хочу этого.

Я делаю паузу. На самом деле мне хочется накричать на нее, но я не могу заставить себя сделать это, когда она больна и лежит в больнице.

— Мне не нужны твои деньги, мама, и я не позволю тебе навязывать мне кого-либо. Я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя было все хорошо, но я должен подвести черту. Я не жалею о принятом решении. — Стоять перед ней тяжело, ведь я ненавижу конфликты, когда она расстраивается, но уже хватит. Ее лицо застывает, и я готовлюсь к худшему.

— Разве ты не видишь, что я пытаюсь сделать только лучшее для будущего этой семьи? В чем проблема, Джейс? Ты помолвлен с чудесной женщиной, и ты скоро женишься. Почему бы тебе не принять мои условия, которые направлены в вашу пользу? Это все из-за той проститутки из выпускного класса? — шипит она.

Вот и все, хватит.

— Мама, Виктория, прошу извинить меня. Я буду здесь, когда ты придешь в себя после операции, но прямо сейчас я должен идти. Если я останусь, то буду жалеть о своих последующих словах.

Я встаю с кресла и смотрю на Викторию, потому что знаю, что она рассказала маме о Джессике, и это выводит меня из себя к чертям собачьим. Меня бы не удивило, если Виктория была замешана в этом дерьме с недвижимостью. Я иду по коридору и выхожу на стоянку. Я почти подхожу к своей машине, когда мой телефон завибрировал. Это Виктория.

Выключить.

У меня нет желания говорить с ней прямо сейчас, поэтому я сажусь в машину и просто уезжаю.

***

Конечно это то место, где все началось. Она по-прежнему выглядит точно так же, как это было всегда. Водонапорная башня немного ржавее, но все остальное такое же. Я выхожу из машины и иду пешком через пыльный гравий на лестницу. Когда я поднимаюсь, то делаю все возможное, чтобы отключить все и сосредоточиться только на переставлении рук и ног. Я достигаю платформы и осматриваю место, где Джесс когда-то писала. Блеклую и едва заметную, я вижу там надпись: «Дж+Дж навсегда вместе, несмотря на расстояние». В тот день, когда я уехал в колледж, она выцарапала это на башне и нарисовала большое сердце вокруг надписи. Я пробегаюсь пальцами вдоль надписи и возвращаюсь в тот день. Она была счастлива, мы были счастливы. Я скучаю по ней, я скучаю по моей надежде на то, что мы могли бы быть вместе. Почему говорят, что время лечит, что со временем становится легче? Время — это всего лишь пластырь. Он прикрывает рану, но рана должна зажить самостоятельно.

Я постоянно о ней мечтаю, она преследует меня в моих снах, когда я сплю. Бывают моменты, когда я скучаю по ней так сильно, что мечтаю просто вырвать воспоминания из моих снов и переживать их снова и снова. Найти и увидеть ее снова, немедленно вернуть все те давно забытые или проигнорированные чувства, которые я почувствовал вместе с болью, когда она ушла от меня. Должна ли любовь приносить такую боль? Кто знает? Может быть, мы разбиты, может быть, мы не принадлежим друг другу, и возможно, мы никогда не принадлежали.

Думая над всем этим сейчас, я стараюсь подумать над тем, чем меня привлекла Джессика Александр в первую очередь. Я увидел в ней Женевьев? Часть меня осознает, что я всегда хотел спасти ее от самой себя, от других людей, от судьбы, как у Женевьев. Но что бы я ни сделал для Джесс, это бы не смогло ослабить мою вину перед младшей сестренкой. И, если быть честным, я ничего не сделал, чтобы помочь девушке, которая шесть лет назад забрала мое сердце с собой. Ничего. Иногда мне кажется, что я на самом деле сделал ее жизнь хуже. Но я влюбился в нее.