Aleksandra Sokolova - Play

-И все?

-Да. И это было счастье. В ее шагах, в ее сложенных пальцах, в ее голосе. Да что там… В выходные я приезжала на велосипеде к ее дому и просто сидела на бордюре или на скамейке напротив ее подъезда. Она не вышла ни разу. Но каждую секунду этого сидения я тоже испытывала счастье.

-Но я не понимаю, - Ира положила ладонь на Ксюхину щеку, - если все это до сих пор так, почему ты не вернулась в Краснодар после института? Почему не добивалась ее?

-Добивалась? О чем ты? Я только в этом году окончательно поняла, что я лесбиянка, но она-то – точно нет. Да и потом, очень многое произошло в последние годы моей учебы в этой школе. Слишком многое для того, чтобы вернуться.

-О чем ты?

Ксюха помолчала, погруженная в себя.

-Я видела ее после школы один раз. Единственный раз. В этом году.

-Перед тем как приехать в Москву?

-Да.

Она снова замолчала, и Ира спросила:

-И что произошло?

-Короткий разговор. Она спросила, как мои дела. Я сказала, что вернулась в Краснодар. Она сказала, что я вряд ли найду там то, что ищу. И я уехала.

Сигареты кончились. Ира поковырялась в банке и достала приличный на вид окурок. Закурила, даже не обратив внимания на пепел на фильтре.

-Поразительно все это, - пробормотала она, - совсем с тобой не вяжется… В универе мне казалось, что ты всю жизнь была пай-девочкой, такой папино-маминой дочкой с бантом на волосах.

Ксюха засмеялась и отобрала у Иры окурок.

-Анастасия Павловна с тобой бы поспорила. И еще как.

-В смысле?

-Не важно. Я не была такой всю жизнь. Я такой себя сделала.

BACK. PLAY.

Ксюша шла по тропе ровно, следя за дыханием и поддерживая сзади ладонями дно рюкзака. Природа вокруг впечатляла – огромные пихты соседствовали с небольшими березками, трава была ярко-зеленой, совсем не похожей на городскую, а небо, пробивающееся сквозь кроны деревьев, не уступало синевой даже самой качественной лазурной краске.

Вот уже неделю они вместе с половиной школы жили в горном летнем лагере, но только теперь их наконец отправили в серьезный, трехдневный поход. Первый поход в Ксюшиной жизни, и она наслаждалась им всерьез.

И всё бы хорошо, вот только какое-то неосознанное беспокойство терзало Ксюшино сердце. Она чувствовала, что что-то не так. А вот что именно – никак не могла понять.

-Ксю, - раздался сзади знакомый голос. - Сотникова еле плетется. Похоже, выдохлась.

Вот оно! Ну конечно. Как же она сразу не догадалась? Ведь в последние годы её внутренний радар был направлен только на одного человека.

-Далеко она? – спросила Ксюша, внутренне собираясь и лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия.

-На девять человек сзади, - ответил Миша. - Помочь?

-Да. Я сейчас отставать начну, а ты держись прямо передо мной. Возьмешь её рюкзак.

С этими словами Ксюша сошла с тропы, пропуская друга вперед. Она плотно сжала губы и начала дышать носом, часто-часто, почти не давая кислороду проникать в легкие.

-А твой кто понесет? – спросил догадливый Мишка, тоже перестаиваясь и пропуская вперед сосредоточенно несущих рюкзаки школьников. – Перед Сотниковой Никола идет, давай ему посигналю?

-Давай.

Через минуту Ксюша уже шагала прямо перед Анастасией Павловной. Одного беглого взгляда, брошенного назад, оказалось достаточно, чтобы понять: женщина не просто выдохлась – она на излете своих физических сил.

Идиотка. Гордая идиотка. Ради чего, спрашивается, так себя мучить? Ради авторитета? Ну почему этой женщине никто не объяснил, что авторитет зарабатывается совершенно другим способом?

Обозленная Ксюша усилила свои дыхательные упражнения. Вскоре она ощутила головокружение и слабость в ногах. Но лицу разлилась нездоровая бледность. С тяжелым стоном девочка сделала шаг в сторону и с закрытыми глазами буквально упала на землю.

Анастасия Павловна не подвела: она тут же кинулась к девочке, с облегчением скинула рюкзак на землю и коснулась холодной ладонью Ксюшиной щеки.

-Тебе плохо? – Боже мой, сколько заботы было в её голосе! Сколько тепла! Ксюша лежала, не открывая глаз, и молилась про себя: «Только не убирай руку. Пожалуйста. Только не убирай руку. Еще секунду. Еще только несколько секундочек. Пожалуйста…»

Но нет. Чудес не бывает – и ладонь со щеки соскользнула на лоб, а потом и вовсе перестала касаться горячей кожи. Ксюша открыла глаза и приподнялась, стаскивая с плеч рюкзак.

-Я понесу, Анастасия Павловна, - подскочил Мишка и набросил на второе плечо рюкзак учительницы. - Никола, бери Ксюхин.