Aleksandra Sokolova - Play

И это сработало – в Иркиных глазах появилось хоть что-то, кроме тоски и боли.

-После этого совещания все пошло к чертовой матери, - сказала она, - Ольга со мной не разговаривает, даже не смотрит. Неля плачет ночами в ванной, думает, что я не слышу. И ты… И ты перестала быть мне другом. Что мне делать?

На секунду Ксении стало ее очень жалко.

-Ирка, - проговорила она, вздыхая, - тебе не надо ничего делать.

Вскинулась, возмущенная:

-Как?

-Так. Ольга не про тебя и не для тебя, и ты сама это знаешь. Иди домой, к жене и сыну, и восстанавливай свою почти похереную жизнь. А что касается дружбы… Я по-прежнему твой друг.

-Как так? Я же тебя…

-Ненавидела? – Перебила Ксения, с трудом пряча усмешку. – Ты и до этого меня ненавидела, и не единожды. И я тебя пару раз тоже. И что? Если ты считаешь, что злость и ненависть – преграда для дружбы, то приняла за дружбу что-то совершенно другое.

Ира опустила глаза, побарабанила пальцами по столу.

-Идеальная Ковальская, - пробормотала она, - ну конечно. А с Ольгой ты такая же идеальная? Или так и продолжаешь изменять с ней своей драгоценной Асе?

Усмешка все-таки появилась на Ксенином лице – не смогла удержать.

-Дура ты, Ирка.

-А по-моему, дура – ты. Она использовала меня, чтобы влезть в твою постель, - Ксения удивилась такой проницательности, но вида не подала, - а теперь использует тебя.

-Чтобы вернуться в твою?

Не надо было так, ой, не надо, но Ксения разозлилась уже всерьез.

-Без иллюзий, Ирка, - добавила она жестко, - Будина идет по трупам, и через твой она уже перешагнула. А вот перешагнуть через мой у нее кишка тонка, и мы обе это прекрасно знаем.

-Да? – Засмеялась Ира. – Именно поэтому ты ее повысила, сделала своим замом и посадила в отдельный кабинет? Или просто, чтобы было удобнее ее трахать?

-Трахать я ее могла бы и в своем, - парировала Ксения, - для этого второй кабинет не нужен. А объяснять тебе мотивы своих поступков я не хочу и не буду.

Помолчали, опустив глаза. Каждая по-своему тяготилась этим разговором, и каждая понимала, что несмотря на Ксенины слова о дружбе, так как было раньше – уже не будет.

-Ирка, - Ксения первая прервала молчание, - тебе же неважно, трахаю я ее, или нет. Тебе важно то, что тебя она больше не хочет.

Ира вздрогнула, по глаз не подняла.

-И ты лелеешь свои комплексы, достала их наружу все до единого, и думаешь о том, что ты сделала не так, почему ты какая-то не такая, и вся прочая чушь. Так?

Не дождалась ответа и продолжила:

-Так. Ты пришла за советом? Вот тебе мой совет: переступи и живи дальше. От того, спит ли с тобой Ольга, ты не стала лучше или хуже, ты осталась ровно такой, какой была. Можешь общаться с ней дальше – начни общаться, но без иллюзий. И прекрати опираться на тех, кто этого недостоин. Иди в семью, иди к друзьям, иди к тем, кто тебя правда любит. Там ты найдешь то, что ищешь.

-Знаешь, Ковальская, - Ира поднялась из-за стола и посмотрела на Ксению сверху вниз, - ты очень умная, конечно. Но иногда такая дура.

И молча вышла из кухни.

STOP. PLAY. STOP. PLAY.

Все стало происходить вдруг очень быстро. Не успели оглянуться, а уже наступила весна, и за ней – лето. Полгода из отпущенного целого пролетели, словно несколько дней, и с каждым новым часом Ксения все острее ощущала, что осталось всего половина. Всего.

В мае Кирилл привез в дом свою девушку – все немного смущались, но провели вместе неделю, и расстались с улыбкой.

-Ты ее любишь? – Спросила его Ксения в первый же вечер, вытащив на балкон.

-Люблю, - ответил Кирилл, - не так, как ты любишь мать, но в последнее время мне все чаще кажется, что земная любовь как-то правильнее. В ней меньше боли.

Ася выбор сына одобрила целиком и полностью – да она одобрила бы что угодно, лишь бы Кирилл подольше оставался таким – спокойным, приветливым, радостным.

Он вернулся в Питер, и они снова остались вдвоем.

Вечерами Ксения больше не задерживалась на работе, она спешила домой, чтобы взять Асю за руку и вести гулять то по чистопрудному бульвару, то по саду эрмитаж, а то и вовсе по заросшему, но немноголюдному зато Тропареву.

Они гуляли молча, изредка произнося ничего не значащие слова, смотрели друг на друга по очереди, избегая пересечься взглядами, и снова мерили шагами дорожки и тропинки.

Больно было. Конечно, как же без этого? Но в отчаянии обреченности Ксения училась искать счастье. Искала – и находила. Иногда больше, иногда меньше, но счастье же не измеришь на ложки и сантиметры – оно либо есть, либо его нет, а уж сколько его – не так важно.