IRINKA - i 4ef67cd308a69e3f

Так мог бы поступить Эрл. От одной только мысли передергивает.

В коридоре появляется женщина-проблема, она же мачеха, и хватает Датч за руку.

Они куда-то опаздывают, и «маленькой леди» грозят неприятности. Почему на ней этот

сарафан? Ей же говорили его не надевать. На улице холодно. Значит, пусть померзнет.

Может, хоть чему-то научится.

От слов женщины внутри меня закипает гнев, и глаза у Датч распахиваются все шире

и шире. Женщина тоже смотрит на меня, но видит только стену, к которой я прижимаюсь

спиной. В моих мечтах меня видит только Датч, больше никто.

Теперь они женаты. Отец Датч и женщина-проблема. Поначалу Датч радуется. Не

понимаю почему. Этой тетке она никогда не нравилась. А ведь Датч как я. Чувствует

безразличие и презрение. Но не понимает, откуда у мачехи такая неприязнь. Датч не видит

того, что вижу я. Некоторые люди сами по себе плохие.

Так и не поняв, на что смотрит Датч, женщина разворачивает ее к себе лицом.

- Ты должна это прекратить. Я не шучу.

Острые ногти впиваются в нежную кожу Датч, и мои легкие отказывают. Меня трясет.

Я рычу. И страшно хочу убить эту тетку. Врезать ей по роже.

- Я не стану с этим мириться, Шарлотта. Там никого нет, и ты, черт побери, прекрасно

это знаешь.

Но Датч по-прежнему смотрит на меня, и женщина сильно толкает ее по коридору к

7

http://worldselena.ru/________________________________________________________________________

выходу.

Меня пожирает гнев. Он растет, раздувается, пока вокруг не начинают дрожать стены.

Я сшибаю с журнального столика вазу, и женщина оглядывается. Смотрит прямо на меня.

Хмурится, и ее брови превращаются в одну уродливую линию. Она стискивает зубы, резко

отворачивается и выходит за дверь.

Глава 5

Когда я возвращаюсь, Эрл уже закончил. Я заползаю в шкаф и несколько дней

прячусь. Ким прячется вместе со мной. У нее длинные рыжие волосы и бледная кожа с

россыпью веснушек на носу. Она приносит воду и вытирает все, что может вытереть. Потом

готовит мне суп, и мы разговариваем о том, что будем делать, когда вырастем.

Ким – самый робкий и мягкий человек из всех, кого я знаю. Когда она говорит, что

хочет стать летчиком-истребителем, я смеюсь до боли в животе. Живот и так болит, поэтому

смеюсь недолго. Хотел бы я, чтобы она была моей родной сестрой. Хотя тогда Эрл был бы

моим отцом. К черту такие перспективы.

Телевизор мы оставили в прошлой квартире, потому что пришлось вылезать в окно

посреди ночи. Он был черно-белый, и изображение съезжало вбок, но это ерунда. Хоть

какой-то, но все-таки телик.

Домовладелец требовал денег, причем немедленно. А никто не указывает Эрлу

Уокеру, что делать. Никому не позволено раздавать ему приказы. На несколько часов он

сваливает, а потом мы все сбегаем через окно. Нутром чую, случилось что-то плохое, но

Эрла не спрашиваю. Я вообще с ним не разговариваю, если в этом нет необходимости. И так

с лихвой хватает ненужного внимания.

Однако сейчас Ким спит, а без телика остается только думать. Я думаю о Датч. О том,

почему она меня спасает и не дает умереть. Думаю о ее свете. О том, какой он яркий и

сколько придает мне сил. Думаю об Эрле. Уверен на все сто, что он хочет меня убить. Сам

вечно грозится «закопать меня в землю». Диву даюсь, почему я до сих пор здесь. Живой.

Зачем я вообще существую?

Иногда Эрл делает фотографии. Те, которые вылезают из фотоаппарата и медленно

проявляются. И это худшее из всего, что есть в моей жизни. Он развешивает их в ряд в

каждом доме, в каждой квартире. В том помещении, которое считается нашей гостиной.

Наверное, поэтому Ким вечно ходит с опущенной головой и поникшими плечами. Там

снимки и висят, пока кто-то не приходит к Эрлу в гости. Тогда он запихивает их в носок и

прячет в своем ящике.

Раньше я постоянно думал, зачем ему эти фотографии. Теперь мне наплевать. Все

равно их никто не увидит. Эрл в курсе, как они на меня действуют, и смеется. Когда нам

приходится переезжать, он выбивает в стене дыру, засовывает туда снимки и заделывает

дырку. Причем так все и оставляет. На стене остается большое белое пятно. Как

напоминание о том, что у него есть чем меня шантажировать. Эрл тупой, поэтому не

понимает, что фотографии могут причинить ему вреда больше, чем мне.

Не сразу, но мне все-таки удается раскусить, зачем он вывешивает снимки. Наверное,

чтобы я не приводил домой друзей. Как будто они у меня есть. Вообще-то, с некоторыми из