IRINKA - i 4ef67cd308a69e3f

можно было спасти, но адвокат бросил его умирать прямо на дороге. Очень хочется свернуть

ублюдку шею. Отправить его в преисподнюю пораньше. Но я терплю. Только потому, что,

каким бы подонком он ни был, он – мой единственный шанс отсюда выбраться.

Меня обвиняют в убийстве. Эрла Уокера забили до смерти бейсбольной битой,

затолкали в багажник его же консервной банки и подожгли. У копов есть показания

свидетеля – Сары, подружки дефис банкомата Эрла, которая никогда его не любила, зато

охренеть как боялась. Плюс в кармане моей куртки, которую передала через окно Ким,

нашли кольцо Эрла. От такого уже не отмыться.

Самое страшное – детектив Боб знает, что я этого не делал. Знает, но против улик не

попрешь. А все они указывают на меня.

Хочу хоть что-нибудь узнать о Ким, но не осмеливаюсь. Если она была с Эрлом, если

ее тоже убили, на меня повесят еще одно убийство. Поэтому я разыгрываю роль Александра.

Глаза в пол. Рот на замок.

Иногда мне интересно, кто на самом деле убил монстра. Впрочем, до лампочки.

Я в тюрьме уже неделю, когда приходит Амадор. С ним Ким, и от облегчения я чуть

не теряю сознанию. Умница. Все сделала, как я велел.

Они оба переживают. У Амадора кишки в узел завязываются от беспокойства. А у

Ким так опухли от слез глаза, что едва открываются. Под глазами – темные круги из-за

недосыпания. Выглядит она так, будто ее били. Охранник косится на Амадора. Думает, не он

ли над ней поиздевался.

Ким держит телефонную трубку и кладет свободную руку на стекло. Я тоже. По ее

щекам текут слезы.

- Я этого не делал.

Она фыркает и награждает меня сердитым взглядом. Да уж. Такие взгляды ей удаются

хреново.

- Я знаю, болван. Ты должен им все рассказать.

- Детектив, который занимается делом, в курсе, но улики против меня. Он ничего не

может сделать.

Сердце Ким пускается вскачь.

- И что это значит?

- Ким, о тебе они не знают. Никто не знает, что у меня есть сестра. Меня спрашивали

о родственниках. Спрашивали, были ли другие дети. Я сказал, что у Эрла был только я.

Видимо, Сара тоже о тебе не упоминала. Ты ничего никому не должна говорить. И тебе

нельзя сюда возвращаться.

- Что? Нет. Нет-нет-нет…

- Солнце, передай трубку Амадору.

- Нет! – кричит Ким. Начинает паниковать, а это совсем на нее не похоже. Она всегда

тише воды, ниже травы. – Рейес!

Амадор обнимает ее за плечи. Не для того, чтобы успокоить, а чтобы из-за нее их не

выгнали. Отбирает у нее трубку, и Ким тут же хватается за пластмассовую столешницу.

Пальцы такие же белые, как и сама пластмасса.

Амадор знает, что надо делать. Мы обсуждали это сотни раз.

- Позаботься о ней, - говорю я ему.

Он кивает:

- Все готово. С ней все будет путем.

Меня опять затапливает облегчением. Так сильно, что я дрожу с ног до головы и за

это проклинаю себя, на чем свет стоит. Не нужно Ким видеть, что я не могу справиться с

чувствами.

Говорить почти не о чем. Несколько месяцев назад мы с Амадором придумали, как

забрать Ким у Эрла, и теперь все готово. Она будет жить в хорошей семье. Вернется в

школу. А я как-нибудь раздобуду ей денег.

- Лады. Дай ей трубку. Ты знаешь, что делать дальше.

38

http://worldselena.ru/________________________________________________________________________

- Еще бы.

- Аммо, даже не знаю, как тебя…

- Не смей вываливать на меня это сопливое дерьмо. – В его глазах стоят слезы, но он

изо всех сил с ними борется. – Я всегда тебя прикрою. Сам знаешь.

Я киваю:

- Если бы мог, я б тебя поцеловал. С языком и все такое.

Амадор смеется, и от этого по щеке стекает слеза.

- Поздновато спохватился. А ведь мы могли бы стать счастливой парой, pendejo5.

Внезапно я понимаю, что у меня мокрое лицо.

- Я люблю тебя, старик.

- Я тебя тоже. Ты только выбирайся отсюда, ладно?

- Постараюсь, - вру я в ответ.

Вариантов не осталось. Признаваться в том, чего не совершал, только ради приговора

помягче, я не стану. А отсидеть все равно придется.

Амадор передает трубку Ким. Она ничего не говорит. Лицо такое бледное, что сестра

смахивает на призрака.

- Ты меня не знаешь. И больше никогда сюда не возвращайся.

Сказать хочется много. Например, что из-за меня ей больше никогда не причинят

вреда. Никогда. Но слова не идут с языка, а в горле огромный ком.

Ким молчит. У нее дрожит подбородок. Наверное, даже если бы она захотела, то не

смогла бы сказать ни слова.

- Я люблю тебя, - тихо говорю я.

И эти слова становятся последней каплей. Ким опять рыдает, и Амадору в прямом