IRINKA - i 4ef67cd308a69e3f

Он выбивает в стене дыру и законопачивает туда фотографии. Мне легче дышать. Эти

хуже всех, что он делал раньше. Когда-нибудь он точно меня убьет. Надо всего лишь

продержаться достаточно долго, чтобы увезти Ким в безопасное место. Став старше, она

сможет заполнить документы на избавление от опеки. Но в Нью-Мексико для этого ей

должно быть хотя бы шестнадцать.

Предупредить Амадора о переезде я не успеваю, но у меня есть номер его телефона.

Звоню из отеля, где мы ночуем, и оставляю сообщение. Говорю, что научный проект

перевели в другое место. Амадор знает, что это значит. Я свяжусь с ним, как только смогу. И

он никогда ни о чем не спрашивает. Лучше не придумаешь.

К девятому классу Ким превращается в красивую юную девушку. Ей нравятся уроки

рисования, французского языка и истории. Датч тоже в девятом классе. Ей нравятся парни с

разрисованными телами, французы и привлекательные герои из исторических любовных

романов. Так что у них много общего.

Вместе с Амадором я устроился на работу в автомастерскую, а еще хожу на вечерние

занятия. Но по-прежнему каждый день провожаю Ким в школу. Точнее почти каждый день.

Иногда все еще случаются плохие, но так редко, что я их практически не замечаю. Эрл

теряет надо мной контроль и прекрасно это понимает.

К сожалению, Ким догадалась, что я остаюсь только из-за нее. И ее пожирает чувство

вины. Особенно в такие дни, как сегодня.

Я не иду на работу, а она не идет в школу. Говорю ей пойти, но она отказывается.

Приносит мокрое полотенце и помогает залезть в ванну. Мне стыдно. Я говорю ей, что все

путем. Что бывало и хуже. Ким притворяется, будто верит, но на самом деле с трудом

сдерживает слезы. Впрочем, дыхание ее выдает, и время от времени по щеке стекают

слезинки. Руки у нее дрожат, пока она мочалкой трет мне спину. Я стараюсь не морщиться.

30

http://worldselena.ru/________________________________________________________________________

Иначе Ким будет еще хуже.

Когда с отмыванием покончено, она смазывает какой-то мазью натертые веревками

следы. Я не говорю о том, что у меня сломано запястье. Все равно через пару дней срастется.

На самые глубокие порезы Ким клеит скотч. Похоже, именно от него пользы больше, чем от

всего остального.

Веки тяжелеют. Я стараюсь не уснуть, чтобы побыть с Ким, но внезапно для самого

себя проваливаюсь в темноту и лечу на поиски света. На поиски Датч. Она в школе. Может

быть, теперь в мечтах я вижу ее в школе только потому, что Ким тоже учится.

Две школы похожи друг на друга, но в то же время совершенно разные. Стены в

школе Датч кажутся ярче. Дети одеты лучше. Я никогда не представлял Датч богатой, но уж

точно ей никогда не приходилось носить грязную одежду. И меня это радует. Не хотел бы

для нее такой судьбы. Если бы мог, я бы сделал ее богатой, но почему-то не могу подчинять

мечты собственной воле.

Датч в школьной уборной. Красит губы. Водит помадой по пухлым изгибам, потом

разглаживает средним пальцем. На ней блузка, короткая юбка и ботинки. Выглядит Датч как

ходячий секс. Интересно, с каких пор она стала казаться мне сексуально привлекательной? В

голове бьется мысль, что это ненормально.

Вдруг замечаю, что Датч меня видит. Опускает руки и смотрит на мое отражение в

зеркале. Ясное дело, я укутан в плащ, на голове – капюшон, так что лица ей не разглядеть.

Но она все равно смотрит прямо на меня.

Звенит звонок, другие девочки выходят из уборной, но Датч остается, словно к месту

приросла. Она все еще понятия не имеет, кто она такая. Знает только, что должна помогать

покойникам справляться с проблемами и переходить на ту сторону. Но даже не подозревает,

что она – ангел смерти, которому предначертано выполнять свою работу даже после гибели.

Как и всем остальным ангелам смерти.

Я решаю ее просветить.

Встаю ногами на пол, жду, пока угомонятся полы плаща, и подхожу ближе. Датч

превращается в статую. Не знает, что обо мне думать. Девочка, которая не боится никого и

ничего на свете, дрожит от страха при виде труса, прячущегося за слоями дыма.

Я наклоняюсь. Датч пахнет клубникой и кофе. В воздухе витает едва заметный шлейф

каких-то духов. Она совершенно неподвижна. Наблюдает. Ждет.

Нечаянно задев губами мочку ее уха, я тихо шепчу:

- Ты – ангел смерти. Ты будешь жить вечно. Много-много веков тебе предстоит

переправлять души на другую сторону. И ты изумительная.

Датч не понимает ни слова. Только молча смотрит вперед огромными глазами.