Неизв. - Гроза

Подошла мама с граблями наперевес – видно, услышала, что Люба с кем-то разговаривает.

– Здравствуйте, Валерия! Рады видеть вас опять, – словоохотливо понеслась она. – Что, вы у Нины Антоновны нынче снимаете, да? А ту дачку упустили, жалко…

Если на маму накатывало разговорчивое настроение, её было не переболтать. Наверно, ей надоело сгребать прошлогодние листья в малиннике, и она решила не упускать шанса немного разогнуться, а заодно и пообщаться с соседкой.

– А мы всё наконец прибрали тут, всё посеяли, – делилась она садоводческими достижениями. – Морковку, свёклу, зелень, редиску. Теперь вот рассада помидоров на очереди. А сегодня вечером у нас шашлыки запланированы! Может, придёте?

Валерия начала было отнекиваться, но Люба принялась её с жаром уговаривать:

– Ну, Валерия Геннадьевна… Лера! Ну приходите, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Может, весна в голову ударила яблоневым хмелем, а может чертёнок-фемслэшер опять проснулся в ней, но теперь уже не ради «лабораторных работ». Желание видеть Валерию и сегодня вечером, и каждый день развернулось перед ней цветущей майской дорогой. Глаза соседки стали бархатно-матовыми, тёмными, уголок губ приподнялся в усмешке.

– Ну, если Люба приглашает… Спасибо. Я зайду.

Сделав у виска прощальный жест-росчерк пальцами, она направилась к себе на участок, за аккуратный белый заборчик, нуждавшийся, впрочем, в обновлении краски. Вытянув шею и закусив дрожащую в озорной улыбке нижнюю губу, Люба проследила за её темноволосой макушкой, которая проплыла к двери домика и исчезла внутри.

Ожидание вечера празднично искрилось, как шампанское. В светлом, приподнятом настроении Люба порхала по участку: подвязывала малину, попутно подрезая верхушки веток, рыхлила и разбрасывала гранулы удобрения под кустами, полола, белила стволы яблонь и вишнёвых деревьев… Бабушка только дивилась её кипучей деятельности:

– Ишь, разошлась… То её палкой работать не заставишь, то вдруг…

Мясо для шашлыков мариновалось в большой кастрюле в холодильнике, на нижней полке ждали своего часа три «полторашки» пива. Открыв дверцу, мама крикнула отцу:

– А ты к шашлыкам только пиво взял, что ли?

– Ну, – отозвался отец из комнаты. – А чего надо было-то? Водки, что ли?

– Да нет… Валерия придёт, за вином хоть сгонял бы, – размышляла мама вслух. – Всё хоть поприличнее. А то – пиво…

– А что? Пиво – тоже нормально, по-моему, – сказал отец.

– Коль, ну сгоняй, магазин-то недалеко, – упрашивала мама. – Человек в гости придёт, а мы ему пиво наливать будем? Несолидно.

Отец поломался, поворчал, но переоделся и вывел машину. Мама напутствовала:

– Да дешёвку какую-нибудь пакетированную не бери! Не экономь…

– Грузинское возьми, пап, – посоветовала Люба. Ей пришла в голову одна затея.

Отец хмыкнул, сел в машину и уехал в город. Вернулся он через час с пятью бутылками «киндзмараули» – тёмными, торжественно-нарядными, одной пузатой бутылочкой коньяка, а также докупил забытую впопыхах минералку.

– Пиво тогда будет на утро, – усмехнулся он.

Вечер позолотил ванилью лёгкие облака и разлил по земле янтарь солнца. Люба крутилась перед старым настенным зеркалом, принаряженная в белый сарафанчик с пышным подолом, обильно струившимся фалдами; волосы она оставила распущенными, для кокетства приколов над ухом ромашку. Отец раскочегаривал мангал, мама нанизывала мясо на шампуры, разморённая бабушка сидела в плетёном кресле под яблоней, обмахиваясь какой-то картонкой вместо веера, а Пушок кучкой шерстяных шнурков устроился у её ног: набегался за день.

Расхаживая у калитки, Люба поглядывала в сторону участка Нины Антоновны: ей хотелось первой встретить Валерию. Сердце тепло ёкнуло: соседка наконец показалась – в тех же джинсах и сапогах, но уже в белой блузке с закатанными рукавами и с букетом голубой сирени. С каждым шагом улыбка на лице Любы жарко и ликующе расширялась, отражаясь и на губах Валерии.

– Это вам, мадемуазель, – сказала она, вручая Любе букет.

– Ой… Спасибо. – Девушка зарылась носом в душистые гроздья, стреляя глазами поверх сирени.

Букет она поставила в банку с водой и торжественно водрузила в центр стола. Первая порция шашлыков тем временем подоспела, и отец разлил по стаканчикам вино. Пить «киндзмараули» из пластиковой тары было вопиющим грехом, и бабушка не постеснялась об этом сказать, но Валерия мягко заметила:

– Не посуда красит вино, а вино облагораживает посуду.