ik - Unknown

Чтобы не смотреть на неё подавленным взглядом, я сосредоточился на ромашке рядом со словами « Добро пожаловать» на нашем коврике.

– Он в своей комнате.

Так как я до сих пор стоял, так сильно вцепившись пальцами в дверь, что мои суставы побелели, Сьюзан на входе поднырнула под мою вытянутую руку. Она молча прошла мимо кухни к комнате Итана. Наблюдая за ней, я закрыл входную дверь. Слово "подожди" вертелось у меня на кончике языка. Она словно это почувствовала и захотела улизнуть, внезапно бросившись бежать, и даже не остановилась перед дверью в комнату Итана. Забыв про вежливые манеры и стук, она налетела на дверь и вломилась в его комнату. Дверь быстро закрылась. Сьюзан пропала из моего поля зрения.

Почему она так меня мучает? И почему я не могу просто взять и отпустить её и продолжить жить дальше? Обеими руками я потёр лицо, зарычав от расстройства. Это несправедливо, чёрт побери!

Разгневанный, я направился к себе в комнату и захлопнул дверь с такой силой, что весь дом задрожал как при небольшом землетрясении. Но это ни капельки не уменьшило моей ярости. Внутри меня всё раскалилось. Босой ногой я отпихнул вращающийся стул со своего пути, а рукой смахнул всё со стола. По всей комнате разлетелись книги и ручки.

Глубоко вдохни, Крис, сказал я себе, развернувшись на месте и беспомощно вцепившись себе в волосы. Глубоко дыши. Но это не успокоило меня. Душевная боль рвала меня на части. Очень, очень сильно. И ничего не помогало. Ничего, кроме…

С этой мыслью я вышел из комнаты, оставив за собой дверь открытой, и пошёл к Итану. Там с ним Сью, и мне было очень больно, от того что она меня игнорировала. Это неправильно. В моей голове засела мысль ворваться к ним и накричать на неё. Да, я допустил ошибку, не сказав ей о подмене, но, чёрт побери, она слишком жестока со мной, словно я совершил самое ужасное преступление всех времен и народов.

Кроме того, меня убивало, что она старалась держаться от меня на расстоянии.

Но я не смог так поступить.

Когда до двери Итана оставалось всего полметра, моя рука застыла в воздухе. А затем опустилась. Проходили минуты. Я замер в коридоре, смотря на ручку двери, устало и безнадёжно, потому что ничего не происходило. И ничего не изменится. Она не выйдет и не обнимет меня, как в последний раз, когда она была в моей комнате. И она больше не посмотрит на меня таким робким взглядом, словно я единственный, кого она когда-либо хотела.

Сьюзан Миллер покончила со мной. Чем раньше я это приму, тем быстрее приду в себя. Если это вообще возможно...

По моей щеке скатилась одинокая слеза.

В коридоре позади меня послышались тихие шаги, и меня нежно обняла мама.

– Пойдём со мной, Крис, – тихо сказала она мне на ухо. – Не нужно стоять здесь и ждать.

Я с трудом сглотнул, и моя голова низко опустилась. Из-за усталости я позволил матери развернуть меня к себе лицом. И, как в зеркале, моя печаль отразилась в её глазах. Они как бы говорили: « Поделившись с кем-нибудь проблемой, ты уменьшаешь её вдвое» . Но только это полная фигня. Поделиться проблемой означает, что тот, кого вы любите, разделит вашу боль. И именно это сейчас и происходило. Я не хотел видеть маму, страдающую из-за меня. Но когда она меня нежно обняла, я почувствовал себя легче.

Крепко обхватив её руками, я прижался лбом к изгибу её шеи. Она ласково и с любовью стала гладить меня по волосам и спине.

– Давай, милый. Я приготовлю тебе чай.

– Клубнично-ванильный? – пробормотал я и шмыгнул носом.

– Конечно. – Она обнадеживающе улыбнулась, немного отклонилась и вытерла слёзы с моих глаз. Продолжая обнимать меня одной рукой, другую она положила на моё предплечье, и, направив меня на кухню, усадила за стол. Мама поцеловала меня в макушку и отошла от меня.

Поставив локти на стол и уткнувшись лицом в руки, я услышал, как она включила чайник и достала остатки рождественского пирога из холодильника. Мама отрезала мне пирог, но сейчас никакой кусок не полез бы мне в горло, и от одной мысли о еде мой желудок взбунтовался. Когда она поставила тарелку с пирогом и чаем передо мной, я откинулся на спинку стула и сделал глубокий вдох. Я всё ещё чувствовал комок в груди.

Мама села напротив меня с чашкой чая и сделала глоток, глядя на меня поверх чашки. Она поставила её на стол и мягко спросила:

– Хочешь поговорить об этом?

Я отвел взгляд. И стал вилкой кромсать кусок морковного пирога. Трёхдневный пирог с каждым разом крошился всё сильнее. Выглядело не очень аппетитно. Но даже если бы это был мой любимый пирог Грязь Миссисипи 14я бы всё равно сегодня не стал его есть.