ЛВП - Unknown

— Мы проделали этот путь, чтобы познакомиться с вами, — продолжила Ребекка. — Он не хотел сюда ехать, и я его заставила. Он согласился, потому что сильно меня любит.

Позади нее автобус, наконец-то, завелся. — Ребекка! — позвал ее Эрик.

Ребекка продолжила идти за Кэйт Андерсон, которая ускорила шаг. — Разве вам не интересно через что ему пришлось пройти? Все эти годы его никто не любил, не учил, не поддерживал. Ему всю жизнь приходилось полагаться только на себя.

— Хватит меня преследовать, — сказала Кэйт, вероятно, жалея, что подъезд к их дому был таким длинным.

— Ребекка! — вновь позвал ее Эрик. — Поехали отсюда.

— Разве вам не интересно кем он стал? А ведь он богатый и знаменитый, и это не самое лучшее его качество. Он замечательный мужчина. Заботливый и внимательный. Ставит интересы других превыше своих. — Ребекка не сразу поняла, что начала плакать, но не попыталась остановить слезы. Этими слезами она оплакивала несчастное детство Эрика, но в действительности она должна была оплакивать бессердечную стерву, за которой она шла. Это они многое потеряли в жизни. Хорошо, что Эрик рос, не зная этих людей. — И он умеет любить. Я не знаю, у кого он этому научился, ведь у него не было примера. Никто не любил его. Неужели вы не хотите это исправить?

Кэйт почти дошла до ступеней, ведущих ко входной двери. Рыча от злости и разочарования, Ребекка сделала снежок из грязного снега и кинула его женщине в спину. Она промахнулась, и снежок врезался в ступеньку, рассыпаясь по крыльцу.

— Хватит, блядь, меня игнорировать! — закричала Ребекка. — Идите и поговорите с ним! Я хочу, чтобы вы посмотрели ему в глаза и поняли, как много вы потеряли в жизни.

Кэйт дернула входную дверь и повернулась, крича в ответ. — Убирайтесь отсюда! Он никому тут не нужен. Если бы мы хотели его, то забрали бы из Калифорнии еще 25 лет назад! — Она хлопнула дверью и погасила свет на крыльце, давая понять, что им здесь не рады.

Ребекка пнула сугроб, но это не помогло унять ее пыл. Она услышала привычное урчание Фольксвагена позади себя. Может, ей не стоило вмешиваться в разговор. Надо было дать Эрику возможность очаровать его бабушку своей широкой улыбкой и веселой шуткой. Кэйт бы не устояла. А теперь эта женщина никогда не захочет с ним говорить.

— Ребекка? — тихо позвал ее Эрик. — Нам пора в аэропорт, иначе мы пропустим наш рейс.

Ей не стоило заставлять его приезжать сюда. Если бы она не настаивала, они бы нежились под теплым солнцем, смеялись и любовались океаном. И ее сердце бы не болело за него.

Она последний раз взглянула на роскошный дом Андерсонов и забралась на пассажирское сиденье. Она поднесла замерзшие руки к печке, отказываясь смотреть на Эрика.

— Прости меня, — сказала она, когда он развернул автобус и выехал на шоссе.

— За что?

— За то, что заставила приехать сюда. За то, что вела себя, как идиотка, и испортила шанс сблизиться с семьей.

— Ты сделала то, что посчитала нужным.

— Не утешай меня, я знаю, что облажалась.

Эрик пожал плечами. — Зато теперь я получил ответы на некоторые вопросы.

— Ты, должно быть, подавлен, — она дотянулась до его руки и сжала ее.

— Черт, женщина! — выкрикнул он, убирая свою руку. — У тебя ледяные руки.

— Прости. Обещаю не прикасаться к твоей заднице до тех пор, пока они не согреются.

Он хихикнул, и это был самый приятный звук, что она слышала.

— Я не подавлен, — заверил он. — Я не знаю этих людей. Вот если бы я потерял тебя, то я бы умер, а их…— он снова пожал плечами. — Их никогда не было в моей жизни.

Ребекка не была уверена, говорил ли он искренне или просто хотел успокоить ее.

— Я сразу сказал тебе, моя мать была шлюхой—накроманкой.

— Но она не всегда была такой. Разве ты не злишься на них? Они же выгнали ее из дома? Если бы она не уехала, твоя жизнь была бы совершенно иной.

— Я бы вообще не родился. Она бы сделала аборт. И тогда бы меня точно не бросили, и я бы не провел свое детство в приюте.

— Прости меня. Я заставила тебя пройти через все это.

— Мне всегда было интересно, почему никто из моих родственников не забрал меня к себе. Я думал, может они умерли, или никто не мог их найти и сообщить, что мне нужен дом. Как оказалось, я им просто был не нужен.

Сердце Ребекки, из без того сжимающееся от боли, разбилось на миллион кусочков.

— Да пошли они, — сказала она. — Я хочу тебя. И я рада, мне не придется тебя делить с кучкой безмозглых идиотов.

Он улыбнулся. — Мне было приятно, как ты за меня заступалась.