JustStuff - Unknown

– Нет, – пытался выговорить я, но не уверен, сумел ли мой рот произнести это слово.

– Вероятно, для него всё зашло уже достаточно далеко, и он это запомнит, – тихо предупредил Арчи.

– Я надеюсь на это, – ответила Эдит, и голос ее надломился.

– Я просто советую тебе использовать это время с большей пользой. Он ведь очень многого не знает.

– Ты прав, прав, – она вздохнула. – С чего бы начать?

– Можешь объяснить насчет жажды, – предложил Арчи. – Когда я впервые пришел в себя, это было самым трудным. А от него потребуется еще больше.

Ответ Эдит прозвучал резко, она словно выплевывала слова сквозь зубы:

– Я не буду настаивать на этом. Он не выбирал такую участь. И волен стать кем захочет.

– Ха, – откликнулся Арчи. – Ты ведь слишком хорошо его знаешь. Другой путь ему не подойдет. Видишь? С ним всё будет в порядке.

Пока она вглядывалась в видение Арчи, было тихо. Хотя я понимал причину этого молчания, но оно всё же оставляло меня гореть в одиночестве. Я снова начал паниковать.

– Я здесь, Бо, я здесь. Не бойся, – Эдит глубоко вдохнула. – Я продолжу говорить. Столько всего нужно тебе рассказать. Во-первых, о том, что, когда это пройдет, когда ты станешь… другим, ты не будешь точно таким же, как я, во всяком случае, с самого начала. Молодой вампир обладает определенными особенностями, и самое трудное для него – игнорировать жажду. Ты будешь изнывать от нее… постоянно. Довольно долго не сможешь думать практически ни о чем другом. Вероятно, год, а может, и два. У всех это бывает по-разному. Как только превращение закончится, я отведу тебя на охоту. Ты же хотел увидеть это, не так ли? Мы возьмем с собой Элинор, так что сможешь посмотреть, как она изображает медведя, – Эдит издала смешок, тихий и болезненный. – Если ты решишь… если захочешь жить, как мы, это будет тяжело. Особенно вначале. Может оказаться даже слишком тяжело, и я пойму это. Мы все поймем. Если у тебя возникнет желание попробовать мой способ, я пойду с тобой. Смогу указывать тебе чудовищ среди людей. Возможны варианты. Что бы ты ни предпочел. Если… если ты не захочешь, чтобы я была с тобой, я пойму и это, Бо. Клянусь, я не последую за тобой, если ты мне запретишь…

– Нет! – задыхаясь, прошептал я. На сей раз я услышал себя и поэтому знал, что выговорил правильно.

– Сейчас ты не обязан принимать еще какие-то решения. Для этого еще будет время. Просто знай, что я буду уважать твой выбор, каким бы он ни оказался, – она снова сделала глубокий вдох. – Наверное, стоит предупредить тебя насчет твоих глаз. Они больше не будут голубыми, – еще одно сдавленное рыдание. – Но пусть это тебя не пугает. Такими яркими они надолго не останутся… Впрочем, полагаю, это мелочь… Мне следует сосредоточиться на самом важном. На самом трудном – и самом плохом. Ох, мне так жаль, Бо. Ты больше не сможешь увидеться со своим отцом или с мамой. Это небезопасно. Ты будешь способен причинить им вред – и окажешься не в состоянии справиться с собой. К тому же… существуют правила. Правила, которыми я связана как твой создатель. Мы оба будем в ответе, если ты потеряешь самообладание. Ох… – у нее перехватило дыхание. – Арчи, он еще столько всего не знает!

– У нас есть время, Эдит. Просто расслабься. Не торопись.

Я снова услышал ее вдох.

– Правила, – сказала она. – Одно правило с тысячью различных видоизменений: существование вампиров должно сохраняться в тайне. Это означает, что новорожденных вампиров необходимо контролировать. Я буду учить тебя… защищать тебя, обещаю, – еще один вздох. – И тебе нельзя будет никому рассказывать, кто ты. Я нарушила этот запрет. Не подумала, что это может тебе повредить… что хоть кто-нибудь узнает. Мне следовало понимать, что даже просто мое пребывание рядом с тобой в конце концов погубит тебя. Что я разрушу твою жизнь… что лгу себе о возможности какого-то другого пути. Я всё сделала неправильно…

– Ты снова позволяешь самобичеванию помешать передаче информации, Эдит.

– Правильно, правильно, – глубокий вдох. – Бо. Ты помнишь картину в кабинете Карин? Ночных покровителей искусств, о которых я тебе говорила? Их называют Вольтури, и они… за отсутствием лучшего термина, это полиция нашего мира. Немного погодя я расскажу тебе о них подробнее… тебе просто нужно знать об их существовании – тогда я сумею объяснить, почему нельзя сообщить Чарли или твоей маме, где ты находишься. Ты не сможешь больше поговорить с ними, Бо, – ее голос напряженно повысился, как будто вот-вот сорвется. – Будет лучше всего… у нас нет другого выхода, кроме как позволить твоим родителям думать, что ты умер. Прости меня. Тебе даже не удалось попрощаться. Это несправедливо!