JustStuff - Unknown

С минуту мы ели молча.

– А ты знаешь Калленов? – Я старался скрыть свою заинтересованность.

– Семью доктора Каллен? Конечно. Она замечательная женщина.

– Ее дети немного… странные. В школе они не очень популярны.

Я удивился, когда лицо Чарли побагровело. Это случалось, если он злился.

– Ну что за люди у нас… – пробормотал он. – Доктор Каллен – великолепный хирург и могла бы работать в любой клинике мира, зарабатывая в десять раз больше, чем здесь, – продолжил он, повышая голос. – Нам посчастливилось, что она живет тут, что ее муж захотел поселиться в маленьком городе. Для местных жителей она просто находка, а все ее дети вежливы и воспитаны. Когда они переехали, я опасался из-за этих приемных подростков. Думал, с ними будут проблемы. Но все они очень зрелые – у меня никогда не возникало к ним вопросов. Могу сказать больше: они ведут себя лучше, чем дети из семей, которые живут здесь из поколения в поколение. Каллены очень дружные – они же семья, по выходным часто отправляются в туристические вылазки. Но в городе они недавно, потому их и обсуждают.

Это самая длинная речь, которую я когда-либо слышал от Чарли. Похоже, он принимает слишком близко к сердцу то, что говорят люди, и я решил зря его не нервировать.

– Мне они кажутся довольно симпатичными. Просто я заметил, что они держатся особняком. И все они очень привлекательные, – добавил я, стараясь быть более доброжелательным.

– Ты бы видел доктора, – улыбаясь, сказал Чарли. – Хорошо, что она счастлива замужем. Сотрудникам больницы довольно трудно сосредоточиться на работе, когда она рядом.

Остаток ужина прошел в молчании. Потом Чарли убрал со стола и ушел в гостиную смотреть телевизор, а я, домыв посуду – вручную, посудомоечной машины у нас нет – побрел наверх, к себе в комнату, делать домашнее задание по математике. Это уже становилось традицией.

Наконец-то ночь была тихой, и я, чувствуя себя вымотанным, быстро уснул.

Остаток недели прошел спокойно. Я привыкал к школе и к пятнице знал в лицо почти всех учащихся. В спортивном зале мои товарищи по команде научились не отправлять мяч в мою сторону, а я старался не путаться у них под ногами.

Эдит Каллен в школу так и не вернулась.

Каждый день я незаметно наблюдал, как в кафетерии появлялись ее родственники. Только тогда я мог расслабиться и присоединиться к беседе. В основном обсуждали поездку к океану в Ла-Пуш, которую организовывала МакКейла. Меня пригласили, и я согласился, скорее из вежливости, чем из стремления поехать на пляж. Я считал, что пляж должен быть жарким и сухим – за исключением океана.

В пятницу я спокойно вошел в класс биологии, не тревожась о возможном появлении Эдит. Похоже, она окончательно забросила школу. Я старался не думать о ней, но не мог полностью избавиться от чувства, что виноват в ее длительном отсутствии, каким бы нелепым ни казалось это предположение.

Первые выходные в Форксе прошли без происшествий. Чарли почти все время работал. Написав маме еще несколько фальшиво бодрых писем, я приготовил домашнее задание и убрался в доме – мое обсессивно-компульсивное расстройство Чарли явно не беспокоило.

В субботу съездил в библиотеку, но записываться не стал: там не было ничего интересного – того, чего я еще не читал. Вскоре придется отправиться в Олимпию или Сиэтл и найти хороший книжный магазин. При мысли о том, сколько денег уйдет на бензин, я поморщился.

Все выходные шел дождь, но не сильный, и я смог выспаться.

В понедельник утром на парковке многие со мной здоровались. Я не всех знал по именам, однако улыбался каждому. Сегодня похолодало, но хотя бы не было дождя. На английском МакКейла, что стало уже привычным, села со мной. У нас была внезапная контрольная по «Грозовому перевалу» – совсем простая, прошла без затруднений.

В целом я освоился гораздо лучше, чем можно было ожидать от первых дней. Да и вообще, к собственному удивлению, чувствовал себя в новой школе довольно комфортно.

Когда мы вышли из аудитории, в воздухе кружились белые хлопья. Слышно было, как все взволнованно перекрикиваются. Холодный ветер обжигал щеки и нос.

– Ух ты! – сказала МакКейла. – Снег.

Я посмотрел на снежные хлопья, скапливающиеся на тротуаре и беспорядочно мельтешащие возле лица.

– Фу.

Снег. Вот тебе и хороший день.

Она взглянула на меня с удивлением:

– Разве тебе не нравится?

– Снег означает, что для дождя слишком холодно. – Это же очевидно. – Кроме того, мне казалось, он должен падать в виде снежинок – ну, знаешь, каждая неповторима и все такое. А это больше напоминает кончики ватных палочек.