Voronkov - Harbin

…Вышли они уже затемно. Шли молча, переживая в душе случившееся. Только что они стали мужем и женой. Нет, еще не официально, но разве это важно теперь? Главное, что они соединили свои судьбы, сделав последний шаг к этой вершине под названием «любовь». Быть может, в эти минуты под сердцем Лизоньки уже зарождалась новая жизнь – тогда какие могут быть бумажки со штампами, какие подвенечные платья? Хотя и это когда-то будет. А сейчас для них главное то, что они закрепили свою любовь безумной страстью, сопряженной с великим чувством взаимного доверия.

Молчали они и тогда, когда извозчик вез их в Модягоу. Вернулись на землю только у дверей Лизиного дома, когда поняли вдруг, что им предстоит расставание. Пусть и не навсегда, но все же…

– Это был самый счастливый день в моей жизни, – нежно проведя рукой по колючей щеке Александра, сказала Лиза.

Он поймал ее руку и поднес к своим губам.

– Это было начало нашей долгой счастливой жизни, – произнес он.

Возвращался в гостиницу Болохов на такси. Водитель был веселый малый. Всю дорогу он пытался разговорить пассажира – тщетно.

– Да что же вы такой неразговорчивый? – удивился он. – А хотите, я вам китайский анекдот расскажу? У них тут, правда, своеобразный юмор, но это, видно, издержки восточной целомудренности… В общем, некий чиновник в парадном халате посетил своего знакомого. Только он сел, как притаившаяся на полке с продуктами крыса испугалась и опрокинула горшок с маслом, которое залило весь халат. Гость был готов разразиться грубой бранью, но тут вошел хозяин. Гость с подобострастной улыбкой начал объяснять свое состояние: «Когда я вошел в ваш почтенный дом, – говорит, – и сел на ваше почтенное место, я испугал вашу превосходную крысу, которая опрокинула ваш отменный горшок с маслом на мой никчемный и грубый халат. Это и составляет причину моего жалкого вида в вашем присутствии». Ну как? – спрашивает таксист. – Ну, право, это не идет ни в какое сравнение с тем, что мы травили в окопах.

– Вы воевали? – спросил Болохов.

– Во время мировой я был мальчишкой, а вот в Гражданскую да, было дело… – отвечает водитель. – Нас, гимназистов, тогда под Симбирском насильно мобилизовали в белую армию. Теперь вот хочу домой возвратиться… А вы не думаете? Нет? А зря. А то бы я дал вам адресок комиссии, которая занимается возвращением русских на родину.

Болохов мысленно пожалел парня. Он-то знал, что ждало тех, кто с чистым сердцем решил вернуться домой. В лучшем случае их посадят в тюрьму или пошлют, куда Макар телят не гонял, а могут и расстрелять.

…Не успел он войти в свой номер, как в дверь постучали.

– Господин Карсавин? – увидев Бориса, удивился Александр. – Вот уж кого не ожидал увидеть, так это вас… Хотя… – Он пристально посмотрел на него. – Ну, садитесь, коль пришли, – указал он глазами на стул. – А то ведь, говорят, в ногах правды нет.

Карсавин сел, положив руки на стол. «Так обычно поступает тот, кто приходит с миром», – отметил про себя Александр. Хотя этот человек очень коварный и за ним нужен глаз да глаз. Теперь придется постоянно быть начеку – ведь еще неизвестно, с чем он пришел. За эти годы Болохов приобрел какую-то первобытную способность предугадывать беду. Такое дано только зверям. Это те загодя покидают свои насиженные места, предчувствуя надвигающуюся опасность. Потому Болохов следит за каждым движением гостя, мысленно готовясь отразить удар.

Но пока что ничто не предвещало беды. Борис был спокоен и улыбчив. Да и одет он был так, будто бы собрался идти в концерт или в ресторан. На нем был строгий темный костюм из английского сукна, белая сорочка с накрахмаленным воротничком и широкий модный галстук в горошек. В отличие от него Болохов выглядел в своем светлом твидовом пиджаке в рубчик вполне демократично.

– У вас, как я вижу, были гости?.. – заметив початую бутылку вина и фрукты на столе, улыбнулся Борис. Не получив ответа, сказал: – А хотите, я угадаю, кто у вас был? Мадмуазель Гридасова или я ошибаюсь?

Болохов вспыхнул.

– Простите, но я не намерен отвечать на этот вопрос, – решительно заявил он.

– Ну и ладно! – миролюбиво заключил гость. Он по-прежнему чувствовал преимущество перед Александром, надеясь, что тот ни сном ни духом не ведает, кто такой на самом деле Борис Карсавин. Но он глубоко ошибался. – Вы спросите, чем вызван мой столь поздний визит?.. – обратился он к нему. – В общем, я тут на днях встретил одного человека, который, как оказалось, давно с вами знаком… Так вот, он мне все о вас рассказал. И то, что вы воевали в рядах Красной армии, и что работаете в ОГПУ… Неужели это правда? – нарочито удивленно посмотрел он на Александра.