Voronkov - Harbin

Короче, для Болохова настали нелегкие времена. Приходилось постоянно быть начеку. Когда ложился спать, обязательно клал под подушку револьвер, который по его просьбе передал ему связной.

…Болохов оказался хорошим учеником. Он даже смог обыграть Карсавина, который и в самом деле плохо играл на бильярде. Другое дело ротмистр, для которого бильярд был музыкой, а сам он был творцом этой музыки. Не успеешь глазом моргнуть, как тот точным ударом в лузу ставил точку в игре. Правда, иногда он специально поддавался – это чтобы дать возможность Болохову проявить себя. Когда же тот что-то делал не так, старался поправить его.

– Да не надо так долго прицеливаться! – учил он Болохова. – Долгое прицеливание может привести к неточному удару.

Или вдруг останавливал его и начинал что-то объяснять.

– Во время удара нельзя переносить тяжесть тела на левую руку, опирающуюся на стол, – звучал его низкий бархатный голос. – Это может отрицательно сказаться на правильности прицела и точности удара. Левая рука должна свободно лежать на сукне, при этом ладонь с согнутыми пальцами нужно приподнять над столом… Вот так, – показывал он. – А теперь давайте вы…

И вот уже Болохов, учтя замечания учителя, снова бросался в бой, только обыграть Шатурова ему так и не удалось.

Потешив душу, они возвратились за стол.

– А вы знаете, что вами интересуется Одоевцев? – разливая шампанское по фужерам, доверительно спросил Болохова ротмистр. – Да, да, он уже не раз спрашивал меня, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились.

Ни один мускул после этих слов не дрогнул на лице Болохова, будто бы ему было все равно.

– Делать вашему Одоевцеву нечего, – поморщился он.

Болохов улыбнулся.

– Это его работа… – сказал. – Однако честно вам признаюсь: я не в восторге от этого человека. Но, наверное, на этой работе только такие и нужны. Вот вас я бы ни за что не мог представить на его месте.

Болохов с благодарностью посмотрел на Шатурова. «Эх, знал бы ты, с кем имеешь дело, вот бы удивился. Нет, друг мой любезный, внешность всегда обманчива. Часто бывает, что под маской доброты скрывается злой умысел. А мы привыкли верить всем, потому нам так часто и не везет в жизни».

– Бытие, говорят материалисты, определяет сознание, – философски заметил он. – Наверное, если бы Одоевцев занимался чем-то другим, он бы и вел себя по-другому.

– Вероятно, так, – согласился ротмистр.

– Вы это о ком говорите? – поинтересовался Карсавин, закусывая шампанское шоколадной конфетой.

– Да есть тут один тип, – усмехнулся Шатуров. – Лично я не советовал бы вам попадать в поле его зрения. Замучает вопросами.

– Это уж точно, – проговорил Болохов.

– Ой, не люблю любопытных, – признался Карсавин. – От таких людей нужно подальше держаться.

– Да вот не получается! – подмигнув Александру, весело произнес ротмистр. – Это как в той пословице: заступи черту дверь, а он в окно.

Они потом еще долго о чем-то болтали. Где-то в первом часу ночи Шатуров, вынув карманные часы-луковицу и посмотрев на время, сказал:

– Ну что, друзья, зовем посошкового?

Выпив, ротмистр попросил швейцара поймать извозчика, после чего развез собутыльников по домам.

– Спасибо вам, Сергей Федорович, – прощаясь, сказал ротмистру Болохов. – Я давно не испытывал ничего подобного.

Он и в самом деле был благодарен Шатурову. Мало того, что тот принял участие в его судьбе, так он еще пытается каким-то образом скрасить его одиночество. В общем, неплохой человек, тогда зачем ему все эти политические трупы?.. Бросал бы их и уезжал в Россию. Пора бы уже смириться со всем – все равно ведь уже ничего не изменишь. Ну как же без родины? Без отеческих дымов? Вот и Лизу надо сагитировать, чтобы уезжала. Ей тоже не след на чужой земле прозябать. А тут они погибнут. Не от тоски, так от чужой пули. Они еще не знают, на что способен революционный гнев! Придет время, и все враги революции будут уничтожены. Об этом не устает говорить вождь большевиков товарищ Сталин.

Глава четвертая

Новые встречи

1

На концерт Вертинского собрался, кажется, весь цвет местной русской эмиграции. Здесь были руководители белоэмигрантских организаций, крупные дельцы, институтские профессора, известные ученые, врачи. Были и представители местного бомонда – театральные артисты, музыканты, литераторы, художники.

За час до начала концерта Шатуров завел свой «форд» и отправился за Лизой, потом они заехали за Болоховым. После этого они все вместе отправились в центр, где находилось здание Коммерческого собрания. Это место было популярным у русских харбинцев. Здесь студенты любили устраивать свои балы, здесь же часто выступали различные артисты и поэты.