Voronkov - Harbin

И все-таки что-то продолжало его тревожить. Он пытался отогнать от себя дурные мысли, однако подсознательно все равно чувствовал в Болохове своего соперника. Да, тот был беден, и у него не было здесь никаких перспектив, но он был чертовски обаятельным человеком, настолько обаятельным, что даже Шатурова заставил проникнуться к нему симпатией, что с тем случалось очень редко. Обычно он с незнакомыми людьми сходился трудно, предпочитая новым знакомствам старую проверенную дружбу.

– Я бы рад с вами пойти, но у меня нет лишних денег, – честно признался Александр.

Ротмистр поморщился.

– О, об этом вы не беспокойтесь! Денег у нас с вами хватит. Ну так как, договорились?

– Что ж, коль приглашаете… – после некоторых раздумий согласился Болохов. – А как же ваша Лиза? – Слово «ваша» он употребил намеренно. – Она не обидится на вас? А вдруг она захочет, чтобы этот вечер вы посвятили ей?

Услышав родное для него имя, Шатуров на мгновение растерялся. Но только на мгновение. Уж очень ему хотелось отблагодарить этого человека, у которого, как он понял, и в мыслях не было, чтобы ухлестнуть за его невестой.

– Ничего… ничего… Я ей скажу… Кстати, что же ей сказать? – взглянул он на художника вопросительно. – Хорошо, я скажу ей, что обещал научить вас играть на бильярде. Лиза, надеюсь, поймет меня. Тем более что мы завтра идем с ней на концерт Вертинского. Вы когда-нибудь слышали Вертинского?.. – спросил он Болохова. – Нет? А мы тут от него все без ума. Александр Николаевич специально приезжает из Шанхая, чтобы петь для здешней публики, – пояснил он. – О, эта его изысканно-интимная манера исполнения! Нет, вам обязательно нужно послушать его. Хотите, я достану вам билет на завтрашний концерт? Нет-нет, не бойтесь, меня это нисколько не затруднит, – заметив что-то вроде растерянности в глазах Болохова, сказал он. – Ну все, решено: сегодня – ресторан, а завтра – Вертинский… А сейчас я вынужден оставить вас – дела! – Он уже собрался было покинуть кабинет, когда вдруг остановился и доверительно произнес: – У нас, голубчик, тут такое назревает! Короче, скоро мы зададим этим большевикам…

Вскоре после ухода ротмистра в мастерскую заглянула Лиза.

– Рисуете? – спросила она с улыбкой.

– Пишу – так обычно говорят художники, – явно обрадовавшись ее визиту, в ответ улыбнулся Болохов. – Что ни говори, а в каждой профессии есть свои условности, – оторвавшись от работы, проговорил он. – Допустим, тот же моряк никогда не скажет: мы плавали в Америку – только ходили.

Лиза кивнула ему. Дескать, я учту ваше замечание.

– А я воспользовалась тем, что Сергей Федорович уехал с генералом на какую-то важную встречу, и решила немного полентяйничать, – сообщила она. – А вы покажите, что вы тут натворили. – С ее губ не сходит улыбка.

– Да вот, совсем немного осталось, скоро закончу, – указывая взглядом на прикрепленный к мольберту подрамник с холстом, на котором был во весь рост изображен последний русский император, произнес Александр.

Он бы давно уже закончил эту работу, но его попросили прерваться на время. Генерал вдруг вспомнил о том, что в его, по сути, военной организации нет ни одного портрета русских полководцев. Три месяца Болохов потратил на то, чтобы потрафить начальнику. Теперь, куда ни глянь, всюду эти бородатые князья в тяжелых доспехах, генералы да лихие усатые атаманы. Осталось выполнить последний заказ – и все, и его выпрут отсюда взашей. Поэтому он не гнал себя. Ведь если он уйдет, он уже не сможет свободно приходить сюда. Да и черт бы с ним, но тут вдруг ему стало известно о том, что совсем скоро здесь пройдет какое-то важное совещание с участием лидеров местных антисоветских организаций. Такой случай нельзя было упустить. Можно было бы одним махом уничтожить столько мерзавцев. Он уже и бомбу заказал связнику. Москва торопит – когда, мол, будут результаты? Ну вот теперь, кажется, ему подфартило. Потому он и тянул он с портретом императора.

Лиза подошла к картине и стала внимательно рассматривать ее.

– Значит, говорите, ротмистр уехал? – старательно выписывая мелкие детали ордена Святого Андрея Первозванного на груди государя, произнес он. – А не сказал, когда вернется? Мне нужно кое о чем его попросить… У меня краски заканчиваются, – обратил он ее внимание на полупустые тюбики, что лежали на небольшом столике возле уляпанной масляным разноцветьем дощечки, служившей художнику палитрой.

– Я не знаю… – говорит Лиза. – Но обычно они в японской военной миссии долго не задерживаются. Может, до обеда и вернутся… Впрочем, я не уверена. Как я поняла, сегодня у них там большой сбор. Даже китайское начальство из Пекина прибыло.