Voronkov - Harbin

– Мы – будущие спасители мира! – бросил Лиманский.

– Да какие вы, к черту, спасители! – махнул рукой Кураев. – В вашей программе что написано? Что вы намерены установить повсюду свою диктатуру. Однако любая диктатура – зло! Пусть это большевистская, фашистская, поповская или какая иная. Человек должен жить свободно!

– Наша цель – избавить Россию от большевиков! – чувствуя, что ему не переубедить собеседника, прокричал Жорж. – И когда мы возьмем власть в свои руки…

– Вы зальете улицы кровью! – проговорил Кураев.

– Да, мы уничтожим всех, кто помогал или хотя бы сочувствовал большевикам! – вскочив со стула, с жаром заговорил Лиманский. – В России останутся жить только те, кто примет нашу власть.

– Тогда чем вы лучше большевиков? – усмехнулся Шатуров.

– Да, чем, Жорж? – спросила Лиза.

Мария Павловна схватилась за голову.

– Боже мой! Боже мой! Куда же катится наш мир? – горестно произнесла она. – А ты, Петруша, случаем не вступил в эти фашисты? – обратилась она вдруг к сыну.

– Нет, он пока что не вступил… Но вступит! – без тени сомнения заявил Жорж. – Я уже провожу с ним работу… Будьте уверены, скоро вся городская молодежь присоединится к нам. Иного пути, чтобы вернуться на родину, у нас нет. Короче, если мы будем только заниматься здесь болтовней, как некоторые, – он почему-то в этом месте посмотрел на Шатурова, – и строить прожекты – нам никогда не одолеть большевиков.

«Ну, этого уже не свернуть с пути, – пристально глядя на Жоржа, подумал Болохов. – Видать, с ним хорошенько поработали фашистские идеологи. И самое страшное, что он не один такой. Не случайно Москва озабочена стремительным распространением фашистской идеи. Глядишь, завтра весь мир охватит эта зараза. И что тогда? Война? Но эти будут сражаться против большевизма до конца. Ведь у них за душой нет ничего, кроме ненависти. У белых было, а эти…»

«Надо бы поближе познакомиться с этим Жоржем», – решил Александр. Сейчас их организация усиленно вербует людей, вот и пусть он его «завербует». Однако, учитывая крайнюю подозрительность здешних фашистских вождей, нужно будет представить все так, чтобы, как говорится, комар носа не подточил. Вначале этот парень пусть как следует «поработает» с ним, и только потом Болохов «сдастся».

Как хорошо, что Лиза пригласила его на свой день рождения! Теперь у него есть конкретный план действий, который поможет ему выйти на этих идиотов, мечтающих поработить весь мир. Остается только найти повод, чтобы сблизиться с Лиманским.

И такой повод скоро нашелся. Во время очередного перекура Болохов «неожиданно» оказался в компании некурящих молодых людей, которые собрались подле рояля, чтобы помузицировать. Заводилой здесь был Петр Гридасов, который, сев за инструмент, принялся вполголоса напевать какую-то популярную у здешних студентов песенку. Ему усердно помогали Лиманский с Кураевым, а также девушки – Лиза и ее подруга Даша Окунева. Александр слов песни не знал, но тоже попытался подпевать, подхватывая на лету строчки то и дело повторяющегося припева. Когда пение закончилось, Болохов похлопал в ладоши и сказал:

– Браво, господа! Вы всколыхнули во мне воспоминания о моих студенческих годах.

– А где вы учились? – поинтересовался Петр.

– В Санкт-Петербургской Императорской академии художеств, – ответил Александр.

– Ого! – изумилась Даша. – Наверное, вы и Репина знали?

Александр кивнул.

– Да, он у нас преподавал. Но моим любимым учителем был Василий Васильевич Кандинский. Слыхали о таком?

– Ну как же! – воскликнул Кураев. – Если я не ошибаюсь, именно он был родоначальником русского абстрактного искусства. Так?

– По крайней мере так считают многие, – ответил Болохов.

Кураев попытался продолжить начатую тему.

– Насколько я понимаю, это был не просто поиск более свежих художественных приемов… Это был в некотором роде протест… более того, вызов общественным вкусам. Я это про абстракционизм, – уточнил он.

– Общественные вкусы – это дерьмо собачье! – с вызовом отрезал Лиманский. – Я рад, что некоторые художники это тоже поняли. А то рисуют всякую ерунду.

– Жорж, что с тобой происходит? – удивленно посмотрела на него Лиза. – Откуда в тебе столько злости?

Тот фыркнул.

– Такое время, Лиза, – проговорил он. – Хватит, наигрались в гуманизм! Меньше бы болтали – не потеряли бы Россию!..

«Да он же это говорит с чужих слов! – решила Лиза. – На самом деле Жорж не такой. Он добрый, хотя и очень наивный».