Fedotov - Hozyin

И все-таки в расстоянии я немного ошибся. До упоминаемого в записях небольшого холма, прикрывавшего подступы к капищу, мы добрались уже в почти полной темноте. Мрак рухнул на нас внезапно. Я остановился было в растерянности, но тут настал момент истины для Олега. Жестом заправского фокусника он извлек из своего ранца пару, как мне показалось, автомобильных очков. Но это были не они.

Едва я нацепил их, что-то щелкнуло, и окружающий мир окрасился во всевозможные оттенки зеленого – от салатного до изумрудно-черного.

– Хорошая вещь – ноктовизор, Холмс! – тоном победителя изрек Ракитин. – Вы не находите?

– Вы правы, инспектор, с помощью этого чуда техники мое ночное зрение заметно улучшилось, – ехидно отпарировал я. – Хотя, в принципе, я мог бы обойтись и без очков.

У Олега отвалилась челюсть, а я, неспешно обойдя его, двинулся дальше.

Из соображений секретности мы взобрались на холмик и, удобно устроившись в развилке огромного дряхлого ильма, не спеша изучили окрестности и само капище.

Да, капище сохранилось! Воочию я разглядывал теперь то, о чем читал в «памятных тетрадях» Крашенинникова. Также в дальнем краю почти круглой поляны возвышался могучий, невероятно старый кедр, также кольцом охватывали выбитый круг капища треугольные останцы. Правда, за триста лет их количество поубавилось, часть каменных зубьев исчезла, а некоторые почти полностью утонули в почве. Но священный круг существовал! И кто-то даже поддерживал его, так сказать, в «рабочем состоянии», расчищая и утаптывая землю внутри капища.

Идол Тенгри тоже, казалось, не был подвластен времени, как и алтарь перед ним. Грозный бог по-прежнему надменно взирал с высоты более десятка метров на пустынную долину, и на толстых каменных губах его застыла саркастическая полуулыбка.

– А за хозяйством явно кто-то присматривает, – тихо сказал Олег, тоже указывая на расчищенный круг.

– Может быть, и нет. Возможно, это сделал Геннадий Урманов. – Догадка пришла ко мне только сейчас.

– Хочешь сказать: приготовился заранее? – хмыкнул Ракитин. – А где же тогда сам?

– Где-то рядом, – я повертел головой и вдруг заметил слева, на краю поляны шевеление светло-зеленых пятен. – Гляди туда! – махнул рукой Олегу.

Ракитин посмотрел и присвистнул:

– Да их там пятеро!

– Не вижу. Далеко…

– А ты подкрути разрешение. Слева кнопка есть…

Я нащупал крохотную выпуклость на оправе ноктовизора и осторожно надавил. Послышалось тихое жужжание, изображение быстро и плавно приблизилось раза в два. Теперь и мне стало видно, что по опушке движутся пять человеческих фигур, причем две из них тащат третью, а остальные обогнали их на несколько метров.

– Там Антон, – сообщил я.

– Догадываюсь, – откликнулся Олег. – Надо постараться обойтись без стрельбы.

– Пистолет у тебя.

– Лады. Подождем, пока выйдут в круг. Зайдем с разных сторон. Ты берешь «шамана», я – остальных. – Ракитин повозился и сунул мне в руку тяжелый цилиндрик с рубчатой рукоятью. – Держи.

– Что это?

– Парализатор. Высокочастотный разрядник. С десяти шагов вырубает даже быка.

– А, шокер!..

– Его старший брат.

Группа между тем пересекла поляну и ступила в круг капища, явно направляясь к алтарю у ног изваяния Тенгри.

– Расходимся! – шепнул Олег и ужом скользнул по склону вправо.

Я же посидел несколько секунд, настраиваясь на движение , вдохнул чистого ночного воздуха и заскользил с холма влево. Сердце привычно набрало нужный ритм, мышцы налились жаром, сделавшим их упругими и эластичными.

Пришлось делать большой крюк, по самой границе поляны, чтобы не рисковать. В невероятной чувствительности и реакции Геннадия Урманова я уже имел возможность убедиться. А что он предпримет, если заподозрит засаду, предполагать было глупо – все равно не угадаешь.

Я посмотрел на часы: до полуночи оставалось всего несколько минут. На капище тем временем действие тоже развивалось стремительно. Пятерка достигла алтаря, самый высокий (я опознал в нем Геннадия, прибавив разрешения ноктовизору) скинул с плеча небольшой рюкзак, извлек из него темный предмет, оказавшийся то ли коробкой, то ли шкатулкой, поставил предмет на алтарь и, повернувшись к остальным, что-то сказал.

Двое, державшие третьего (Антона! – я не ошибся), положили пленника на землю, прижали, а четвертый склонился к нему с тускло блеснувшей флягой и влил Антону в рот какую-то жидкость. После этого трое помощников «шамана» неожиданно разошлись в стороны к краям круга и замерли там, встав спинами к алтарю.