Fedotov - Hozyin

– Вы правы, но я не помню, к сожалению, его имени. Хотя в семейных хрониках оно наверняка сохранилось.

– Не сомневаюсь! Немцы всегда отличались завидной пунктуальностью и аккуратностью в ведении дел. Примите это как комплимент, профессор.

– Благодарю вас, господин Котов!

– Однако вы так и не ответили, кто же тот человек, с которым вы вчера встречались? – Я постучал пальцем по фотороботу, по-прежнему лежавшему на столике.

– Он представился научным сотрудником Алтайского университета.

– Не Прохановым, случайно?

– Кажется, да…

– И о чем вы говорили, если не секрет?

– Он… он настойчиво выспрашивал, что мне известно про бога Тенгри и обряд его пробуждения, – профессор устало откинулся в кресле и потер пальцами переносицу. – Говорил, что пишет диссертацию о верованиях древних шоров…

– Шорцев?

– Да… Хотя они сами себя называли именно «шор», то есть просто «человек».

– Вообще-то, самоназвания «шор» не было, – откликнулась Мария Сергеевна, задумчиво разглядывая фоторобот. – Так назывались сеоки – родо-племенные образования туземного населения Кузнецкого Алатау. Их было несколько: ак-шор, кара-шор, сары-/шор/… А шорцами их предложил называть известный этнограф и историк Василий Васильевич Радлов в 1861 году.

– Фридрих Вильгельм, вы хотите сказать? – уточнил Крюгер.

– Да, но он принял православную веру и стал Василием Васильевичем.

– Господа ученые, – возопил я, – это все очень интересно, о чем вы говорите, но как это может помочь нам поймать грабителя?

– Вы любите детективы, Дмитрий? – лукаво посмотрела на меня Мария.

– Обожаю!..

– Каков главный принцип поиска преступника?

– Чтобы поймать преступника, надо разгадать его мотив.

– Верно. Вот мы этим и занимаемся… Кстати, – Мария кивнула на фоторобот, – я вспомнила, что тоже видела этого человека в музее накануне ограбления. И по-моему, он беседовал с Ильдаром Сарыгиным.

– А, это тот самый пугливый сотрудник, который отказался побеседовать со мной вчера, – я плотоядно улыбнулся. – Теперь не отвертится!

– Итак, господа, – перебил нас Крюгер, вновь превратившись в сосредоточенного и собранного ученого, – каковы ваши выводы?

– Профессор Крюгер не причастен к ограблению музея, – серьезно сказал я, – но имеет определенное отношение к истории самих раритетов и потому тоже может стать жертвой неизвестного преступника.

– Вы так думаете? – озадаченно уставился на меня Крюгер.

– Непременно! Надеюсь, вы не рассказали ему всего того, что поведали здесь нам?

– Н-нет… Я просто не поверил, что этот господин – ученый.

– Это вас и спасло.

– Майн гот!..

– Дмитрий, перестаньте пугать нашего гостя! – возмутилась Мария.

– Извините, Мария Сергеевна. Я вовсе не хочу, чтобы с профессором что-нибудь случилось. Герр Крюгер, не смею вас больше задерживать! Буду ждать от вас информацию по поводу смерти прадеда Карла и имени купца…

– Да-да, я помню! – профессор спешно поднялся. – Разрешите откланяться!.. – Он осторожно пожал руку хозяйке кабинета, потом мне. – Всего хорошего.

Как только Крюгер исчез за дверью, я улыбнулся нахмуренной Марии:

– Ну, вот. Теперь он будет бояться собственной тени и уж точно не ввяжется ни в какую авантюру.

– В отличие от вас, Дмитрий.

Я пожал плечами:

– Профессия такая. С вашего разрешения, Мария Сергеевна, я бы хотел срочно пообщаться с Сарыгиным.

– Минутку, – она вернулась к своему столу, сняла трубку телефона, набрала три цифры и спустя полминуты разочарованно положила трубку обратно на рычаг. – Видимо, Ильдар уже ушел…

– Не расстраивайтесь, – я подошел к ней и осторожно взял ее руку в свои, – поговорю с ним завтра. – Я поднес ее чуть дрогнувшие пальцы к своим губам, женщина бросила на меня быстрый настороженный взгляд, но руки не отняла. – А сегодня, – почти шепотом продолжил я, – разрешите пригласить вас на ужин, Мария?

– Н-нет!.. – выдохнула она и сжала мою ладонь.

– Да, – тихо сказал я и пожал ее пальцы в ответ.

– Вы слишком стремительно действуете, Дмитрий…

– Быстрота – залог успеха, говаривал в свое время непобедимый Александр Васильевич!

– Мы не на войне…

– Обещаю, будет вкусно и интересно!

Мария не выдержала и рассмеялась, провела пальцами по моей щеке.

– Ваша взяла! Куда вы поведете меня ублажать?

– В настоящую таверну! К настоящему одноглазому пирату!

– Как интересно!..

– Еще бы!..

Мы вышли из музея в украсившийся вечерними огнями город. Жара спала, и теперь волны тепла расходились от тротуаров и стен домов, перемежаясь пока еще осторожными пробежками свежего ночного ветерка. Разомлевшие улицы, расслабившаяся публика, гостеприимно распахнутые двери многочисленных кафешек и баров, легкая музыка, веселый смех – идиллия вечернего города.