Fedotov - Hozyin

Вспомнили о тракте и полувымерших поселках только при советской власти. А когда нашли в тайге бурый уголь и земляное масло – нефть, глухой край наконец ожил.

Мы миновали большое село Вороновку. Машина резво наматывала километры тракта на всепогодную резину, а мои помощники-попутчики вполне освоились друг с другом и вели оживленную беседу, легко перескакивая с одной темы на другую. Я слушал их вполуха, не забывая следить за дорогой. Тракт по-прежнему являлся второстепенной транспортной артерией и местами имел жалкий и запущенный вид. Колдобины, ямы и выбоины давно и прочно закрепились на его теле и коварно поджидали беспечного водителя, чтобы пробить ему покрышку, разбить подвеску или вообще оторвать колесо.

Поэтому я издали заметил прижавшуюся к обочине машину – старенький «Шевроле-Ланос» темно-зеленого цвета. Возле автомобиля прохаживался человек, подозрительно похожий на Олега Ракитина. Второй, похоже, водитель, сидел на корточках у переднего колеса, устанавливая домкрат.

Я притормозил и бибикнул. Человек оглянулся и оказался действительно бравым капитаном Ракитиным. Причем в весьма скверном настроении. Тогда я тоже притулил свою «хундайку» к обочине и вылез из салона.

– Привет отважным работникам уголовного розыска! Загораем?

– А, пресса… – поморщился Ракитин. – Здесь ты даже на «подвал» не наскребешь.

– Олежек, я тебе много раз объяснял, что срывать свое раздражение на непричастных или посторонних людях неконгруэнтно, неэтично и неэффективно в плане общения.

– Ты приехал мне мораль читать?

– Да нет, мы, вообще-то, едем по бакчарским урманам прогуляться. Увидели пострадавших, решили помочь… – Я сделал скорбное лицо. – А нас практически посылают на три буквы! Поневоле задумаешься о скоротечности земного бытия…

– Слушай, Димыч, – набычился Ракитин. – Если ты остановился, только чтобы язык почесать, лучше исчезни!.. Мне и без тебя тошно.

– А куда вы, собственно, путь держали? – Я решил не испытывать больше его терпения.

– В Бакчар. Там объявился один из геологов, пропавших в июле в районе реки Икса.

– Это из партии, с которой Тимофей Зырянов ходил?

– Вроде бы…

– Ни фига же он отмахал по тайге!

– Вот и я так думаю… – Ракитин помягчел. – Слушай, Димыч, а вы через Бакчар едете?

– Можем и через Бакчар, – пожал я плечами как можно равнодушнее, потому что внутри меня все пело и вопило: удача! Надо срочно поговорить с этим геологом!

– Возьмете меня?

– Оказывать содействие представителям закона – священный долг каждого гражданина!

– Я тебя когда-нибудь прибью!

– Вы мне льстите, господин капитан!

– Или посажу!..

Он свирепо зыркнул на меня и поспешил к своему водителю. Коротко переговорив с ним, забрал из машины куртку и сумку и направился к моей «хундайке». Я уже успел снова сесть за руль и сообщить притихшим помощникам:

– Внимание, охотники за удачей, дальше с нами будет путешествовать капитан уголовного розыска!

– А зачем он нам? – простодушно поинтересовался Дюха.

– Что, без него никак? – уточнил Михаил. – Нам бы лучше обойтись без участия милиции.

– А у капитана свои дела в Бакчаре.

– Но мы же не собирались в Бакчар?!

– Теперь собираемся. – Я пристально посмотрел на Михаила. – Там появился один из пропавшей партии геологов, которая искала скит.

Сотников только присвистнул. В этот момент дверца рядом со мной распахнулась и в салон втиснулся Ракитин. Он вежливо поздоровался с Андреем и Михаилом и добавил, обращаясь к Куваеву:

– Кажется, мы с вами где-то встречались, молодой человек?

– Мир тесен, господин капитан, – философски откликнулся Дюха, а Олег бросил на меня укоризненный взгляд: уже проболтался!

– Надеюсь, встреча была дружественной? – поинтересовался Сотников.

– Я тоже на это надеюсь, – хмыкнул Ракитин.

– Ну, что, с Богом? – спросил я, включая зажигание.

– Скорей уж к черту! – вздохнул Олег и защелкнул ремень безопасности.

*

До Бакчара добрались без происшествий. Ракитин почти сразу погрузился в свои нелегкие думы, и я решил к нему пока не приставать, а стал прислушиваться к разговорам на заднем сиденье. Там Дюха и Михаил неожиданно затеяли какой-то высокоумный спор о значимости философии для эволюции цивилизации. Куваев доказывал, что философия – не более чем теоретический довесок к объективным законам развития, которым подчиняется всё материальное во вселенной. Сотников же, напротив, утверждал, что философия является движущей силой любого процесса, ибо обуславливает его суть и значимость для континуума.